Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Завидую тебе, о кленовый лист.
Ты высшей достигнешь красоты
И тихо упадешь на землю.

Сико

Апостолов А. Г. Статьи о поэзии Михаила Фридмана

Автор: А. Г. Апостолов

       
СТИХИ ОБ УТРАЧЕННОМ  ЧЕЛОВЕКЕ
(О творчестве Михаила  Фридмана)
 
      Утверждал и продолжаю утверждать:  Михаил  Фридман как  художник высокого Слова и как Личность отличается  от нас, его собратьев по  перу, по многим параметрам.
      Главными из них я бы назвал сверхчувствительность его души, нестандартное мышление, уникальную способность поэта  видеть и  понимать на грани понимания и под особым  углом зрения.
      Эти волшебные качества позволяют поэту Фридману пребывать в ином логическом и эмоциональном пространстве, в котором всем сердцем почти физически ощущается необратимая стрела Времени. В этой своей иной реальности, где может быть всё,  за исключением того, чего не может быть, но может быть  и то, что противоречит законам физики, поэт Михаил Фридман способен  попасть в цель, которую никому не поразить, способен попасть в мишень, которую никто не видит.
      Одной из таких незримых обывателю «мишеней» для  поэта стала Легенда о Человеке, одна из самых древних и, пожалуй, самых  живучих легенд человечества.
      Легенда о демиурге как об утраченном универсальном моральном авторитете является стержневой темой  в философско-мировоззренческой лирике Михаила Фридмана.   Уже в начале «нулевых годов» поэт  в   мифоэпической  поэме-кощуне  «Анчутка» (2008), в стихотворных  сборниках «Нависть» (2007),  «Экс-Тракт» (2007),  «Со-Бытие» (2010), «Приблизительная точность» (2010) пытается  выразить драму своей эпохи  через  антропогоническую трагедию об идеальном человеке.  В стихах последнего времени, в сборниках «Сила лёгкости», «Стальной сердечник», «Лобачетомия»,  «Не-Веста», «Одинночьюство», вышедших в свет  в 2011 году, тема об утраченном  Человеке,  становится  для  Фридмана главной  и актуальной, она как бы определяет уровень общения поэта  со своими современниками, «братьями по разуму и духу».  И это неспроста. Легенда о совершенном Человеке была актуальна во все времена, и  она  всегда, в  каждой эпохе, подвергалась людьми строгой  ревизии. 
      Легенда о демиурге, полубоге, герое-созидателе с её идеей  божественности и поиска бессмертия, с её трагической неразрешимостью зла в латентном антропофаге, по сути, является величайшей драмой человечества. В  ХХ веке  она порождает больную философию и больные мечты о «новом  человеке», о серийных биологических роботах,  о «биокомпьютерах  нулевого поколения», которые должны  сменить уходящее  в прошлое  реликтовое человечество. 
      В любой эпохе современники на  себе испытывали крах   легенды о  мудром демиурге и связанный с ним духовно-нравственный кризис общества. Если быть точным,  то крах Легенды об идеальном космологическом человеке начался восемь тысяч лет назад, в начале мезолита, в эпоху главного героя  поэмы-кощуны «Анчутка», то есть сразу же после  сотворения этой легенды.  
      Но никогда этот крах не был таким драматическим и необратимым, как в наши дни. В считанные годы в нашей стране высокие идеалы коммунизма  легко уступили место идеологии консюмеризма с его философией алчного потребления; высокий дух культурного героя окончательно рухнул в косную материю, в бездну Желудка, увяз в ней и погиб. Некогда Человек космологический, идеальный и универсальный уступил место  торжествующему ничтожеству.
      В российском обществе возник  острый дефицит героев духа, дела и Поступка, дефицит человечности и жертвенного альтруизма. Дефицит морально-нравственных авторитетов в одночасье восполнился легионом дегенератов с амбициями царей и верховных владык, социальные паразиты возомнили себя «хозяевами жизни» и строителями «нового мира».
      Человек с большой буквы, потомок богов и демиургов превратился в  «проклятого, не соблюдающего  божественный  Закон»  человечка, в биологический  мусор, в число со знаком  0.
       Это необратимое превращение  Человека-полубога  в нелепое, бессмысленное, крайне ничтожное и крайне малое существо осмысливается поэтом Фридманом как драма человечества космического масштаба. Такое бессмысленное  существо не достойно любви, считает поэт и философ Михаил  Фридман, ибо сегодня
                           …человек человеку собака,
                           Верен так, что способен загрызть.
 
      Сегодня  «человек – слово  с маленькой буквы»,  духовно он –  протухший продукт российского  «человейника» (А.А.Зиновьев).  Сегодня, по Фридману,  человек – это «заговор Плюса и Минуса», который возомнил себя,   чуть ли  ни священным   числом  в ряде сакральных знаков в новой социальной среде, где знак 0  является жизнеутверждающим:
                
                          Проще всех тут живётся Нулю,
                          Ты-то  вынесешь всё – я  не вынесу,
                          Человек, я тебя не люблю!
 
      Далее поэт даёт нам психосоциальный портрет  современного  человека,  бесславно и постыдно  утратившего  лучшие свойства Человека  космологического – Адама Кадмона как первообраза человека   для духовного и материального мира:
                            ……………………………………
                            Человечек, не якай, не якай!
                            Ты лишь пешка из чьей-то игры.
                            ……………………………………
                            Поступаешь по совести редко,
                            Счастлив, если есть стол и кровать.
                            Этикет предложил этикетку:
                            Человеком тебя называть.
                             Ты живёшь гениально и просто,
                             Как бактерия, зверь и трава,
                             И тебе, как и им, светят  звёзды,
                             Ты находишь к их воле слова.
                          
                              Демиург – кем он был, я не знаю,
                              Андрогин  или гермафродит.
                              Демон гордо парит надо мною,
                              Ангел скромно  в печёнках сидит…
                                                                 («Со-Бытие», с.152-153)
 
      Михаил Фридман прав: с таким человечком в нашем «человейнике» с его «человодами» ничего светлого и доброго не  сотворишь. Легенда о Человеке приказала долго жить. Несчастен и безнадёжен народ, который остро нуждается в «культурных героях».  Без их  высокого духа, истиной честности ума нет  нам достойной жизни. А есть горе, разрушение, гниение и смерть. Такова  суть  «философии  Вечности» в творчестве поэта  Михаила Фридмана, который сделал всё возможное, чтобы стать одним из главных и честных свидетелей   нашей эпохи,  нежелательным Свидетелем третьего Смутного времени на Руси.
      Перечитываю очередную книгу стихов  Михаила Фридмана, и перед мысленным взором  возникает в мареве зноем выжженная пустыня, а по ней среди барханов чёрной змеёй вьётся огромная очередь жаждущих целовать золотые сандалии Князя Тьмы и Отца Лжи в надежде получить от него свою порцию земных благ, лёгкого успеха и сомнительных плотских утех.
      Голова этой  чёрной  очереди скрывается за горизонтом, за горизонтом событий и наваждений. Страшная картина человеческого падения. Но почему-то не страшно, почему-то не верится в окончательную смерть Человека космологического,  вечного Идеала для подражания. Совсем наоборот. Почему-то верится, очень верится, лирический герой поэта Михаила Фридмана никогда не станет в хвост этой мерзкой очереди к Лукавому.  Никогда, никогда!  Ни за что,  ни за что! Почему?  Да потому, что  у поэта  и его   лирического героя есть волшебный ключик  познания высшего Принципа Бытия:
 
                                        …ключик к свободе идей,
                        К выбору, к совести, к явному Богу.
                        Время пришло мне свернуть  на  дорогу
                        Умных, свободных, несчастных людей!
 
2011-11-27                          

УЗРЕТЬ  ОЧАМИ  БОГА…

(Раиса Арефьева. Картины из серии  «Полёт бабочки», «Семнадцать мгновений пути», 2007-10. Холст/ масло..//  Каталог произведений Раисы Арефьевой  «АРТ мастерская».  М.: 2010.

Михаил Фридман. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНАЯ ТОЧНОСТЬ. Мечты и чаяния в метафорах и звуках. М.: 2010,  159 с.)

       Последние книги стихов Михаила Фридмана  «Со-бытие»  и «Приблизительная точность» по праву и сути своей продолжают лучшие традиции философско-бытийной  лирики, которая  в русской поэзии насчитывает не одно столетие.

       Следовать этой традиции и продолжать  её  в условиях массовой атрофии души на экспериментальной площадке под названием  «Pangea  Ultima»   становится всё труднее, ибо  философию жизни с её «исторической материей» нашей жизни почти невозможно отобразить в стихах, оставаясь  психически здоровым человеком. Здесь, на слишком тесной пяди «земли последней», художнику приходится  постоянно сопротивляться своей эпохе. Здесь, предложенные Декартом и Кантом, приёмы рационального, классического мышления и духовного  миросозерцания  не работают –  наша эпоха, с её множеством  вопящих несовместимостей и социальных парадоксов, художественному освещению и творческому созидательному моделированию не поддаётся.  Мало этого, сегодня творчество людей искусства омрачено проблемой недостаточности и несостоятельности творчества как  мощного средства, влияющего на  духовное   возрождение падшего человека. Эпоха торжествующего монетаризма стала оскорбительно унизительной и омерзительной для  пытливого и честного поэта,  философа и пророка, а посему влияние тех  немногих мастеров слова, кто мог бы служить  нравственным камертоном,  почти сведено к нулю.
      Но, слава Богу, ещё не выжжены дотла райские луга  русской культуры, пробивается сквозь выжженную толщу молодая поросль,  и появляются те,  чьё высокое слово несёт в себе дерзость неистовой сердечной безоглядности, дерзость врачующей и беспощадной как антисептик  Истины.
      Одним из таких благодатных живых ростков  русской культуры  является сегодня  поэт Михаил Фридман, который через язык  эмоций и метафор, через живопись слов и напевные звуки помогает читателю увидеть иные миры, принять с благодарностью идею бессмертия и
                     Преодолеть  земное тяготение
                     Лишь для того, чтоб ощутить полёт…
                     ……………………………………….
                     Ни  сила тяжести, ни сила трения
                     Не смогут удержать – наоборот:
                     Сквозь  Млечный Путь   Душа  прорвётся вброд,
                     Приняв проклятием  благословение –
                      Преодолеть земное тяготение.
 
      Особенно ярко философско-бытийная лирика  Михаила Фридмана проявилась в  оригинальном, новаторском   цикле стихов «Семнадцать мгновений  пути» (в сборнике «Приблизительная точность»),  в своеобразных  «стихотворных иллюстрациях» к  религиозно-мистическим, экзотерическим живописным полотнам замечательного и разнопланового художника Раисы Арефьевой («Полёт бабочки», «Поцелуй бабочки» и «Семнадцать мгновений пути»).
     Здесь мы  видим Михаила Фридмана как уверенного в  своих возможностях вполне зрелого поэта, который имеет  дело в одном случае  с неумирающей реальностью  современного языка, искорёженного  варваризмами, а в другом –  с языком как прообразом  вечности –  языком эзотерическим.   Поэт Фридман  через  язык  эмоций и метафор подверг глубокому анализу и моделированию гранитную  твердь бездушной эпохи здесь  и студёные просторы Вселенной «там»,  по ту сторону полотен Раисы Арефьевой, за «горизонтом событий», где продолжают свой   вечный полёт  в образе  неповторимых по красоте  бабочек  человеческие души.
                                        Душа летела,
                                        Беременная смыслом,
                                        Навстречу жажде
                                        Всевидящего ока,
                                        К Началу – в точке света.
     
      Удивительной по своей смелости  и виртуозной  по исполнению  и стихотворная пьеска  Михаила Фридмана, выполненная им в виде  эклоги, сценка-диалог в форме  венка сонетов, в  котором магистральный  сонет одновременно является акростихом: «Поцелуй бабочки» – так называется серия полотен Раисы Арефьевой.  В этой идиллической и мистической пьеске, ярко отражающей  духовный мир поэта, Михаил Фридман сумел во всей полноте отобразить чувства и настроения    Раисы  Арефьевой. Выразительность, экспрессия этого, не имеющего аналогов в русской поэзии, стихотворного произведения, достигнуты автором благодаря смелому  применению в своём творчестве идей, методов, средств  и художественных приёмов своих предшественников. Эта живая живописная словесная вязь, благозвучие, высокая философия белого стиха и трагическая печаль сонета, напевность романса и сердечный ритм триолета в сопровождении музыки земной и нездешней…
      И  полотна Раисы Арефьевой как окна в Явь и Навь, в «царство яблонь сказочного сада» и во Тьму над бездной, где Вечность укрощает тишину, и где души-тени  опыляют Космос.
      Картины как прообраз иных миров, как двери,  за которыми в рассеянном холодном свете блестит  дорога к Началу Начал, дорога к Богу.
      Вот девочка Рая под райской яблоней тревожно и пытливо смотрит в Жизнь.  Вот  женщина  Раиса, уже познавшая всю жестокую красоту жизни,   на фоне яблони земной, в двойном автопортрете как в «обратной перспективе»  пространства-времени…
                          Печалью вдохновлённый  Созерцатель
                          Увидел Жизнь, точней её изнанку,
                          Где не попутно строчке с циферблатом –
                          И Прошлому Грядущее  скормил.
       Как в живописных полотнах Раисы Арефьевой,  так и в «стихотворных иллюстрациях» Михаила Фридмана  к этим полотнам  основным лейтмотивом звучит  идея  вечности и бессмертия.
                        Смотрю глазами Бога
                        На себя со стороны:
                        Душа попалась
                        В паутину времени.
                        Кокон – это начало.
                                             (Танки, с.132)
 
                         Никто не знает,
                         Есть ли жизнь  после смерти.
                         Спроси бабочку.
                                             (Хокку, с.132)
      Для выражения идеи вечности в своём творчестве   Михаил Фридман  и Раиса  Арефьева  используют  всё, что годится для исчерпывающего   выражения своих чувств и мыслей, все хитрости и тайны  своего ремесла, потому что стих и полотно долговечнее их творцов. Идея бессмертия есть  прямое продолжение художественного ремесла.  Этот удивительный сплав двух видов искусства основан на том, что  Мастер слова черпает вдохновение в творчестве Мастера кисти и наоборот.  Этот сплав,  этот магический  творческий  кристалл   есть ни что иное как   музыкальная   живоСЛОВОпись, симфония красок и цвета, симфония певучих слов и сладких звуков…
     Через   волшебство красок и цвета, через  чары  чарующего звука,  через музыку, порождаемую  песенным словом поэта, через музыку Свиридова, Сибелиуса и Грига  гармонично и торжественно звучит   творческий  дуэт  «АиФ» (Арефьева и Фридман).    Этот дуэт помогает узреть незримое очами, объясняет и радует,  заставляет верить  в то, что в стране есть  ещё люди, чей голос звучит как камертон, как своего рода пароль,  по которому мы можем определять «своих» по духу и совести.
 
  А.Г.Апостолов,
  Член-корреспондент Международной   
  Кирилло-Мефодиевской академии
  славянского просвещения,
  член Союза писателей России.                                                                                         
                                                                                                   11.11.2010.



Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter