Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Много многознаек не имеют разума. Надо стремиться не к многознанию, а к многомыслию.

Демокрит

Балла-Гертман О. Эссе "Апология разума"

Автор: О. Балла-Гертман

Ольга Балла-Гертман

О книге Ольги Седаковой «Апология разума» (М.: Русский путь, 2011). Фрагмент.
 
В каждом из составивших книгу эссе речь, по существу, об одном из стержневых течений европейской интеллектуальной истории. Точнее, о духовной: в каждом из случаев имеются в виду отношения с трансцендентным. Это, несомненно, - область духовного. Интеллект здесь – только инструмент.
В случае Седаковой признание инструментальности интеллекта не означает ни малейшего пренебрежения к нему. Напротив, инструмент отточен у неё до большой остроты, владеет она им виртуозно, а главное – признаёт его совершенно необходимым. Перед нами ни в коей мере не «проза поэта» - если понимать под последней преобладание образного и эмоционального начала над понятийным и аналитическим. Седакова – жёсткий аналитик и выстраивает рассуждение чрезвычайно строго.
«Его страстно влекло, - пишет она о «поэте-богослове» Данте, - то, что мы привыкли считать противопоказанным самому характеру поэта: умственная аскеза, духовная и логическая отчётливость, чёрный труд эрудиции, политическая ответственность.»
«Мы» тут звучит, кажется, скорее из скромности: самой Седаковой, по всем приметам, такое восприятие поэтической работы отнюдь не свойственно. Ей, кажется, близка именно позиция Данте. Только назвать её труд «чёрным» язык не поворачивается. Я бы назвала его, если уж говорить о цветах, скорее прозрачным. А «политическую» ответственность я бы применительно к ней заменила на человеческую – или уж поэтическую, если видеть в поэтическом (а видеть – есть основания) квинтэссенцию человеческого. В остальном – это, по-моему, формула её собственного отношения к предметам своего интеллектуального внимания.
Рискну предположить, что в этой маленькой книжке Седакова выстраивает и собственную духовную генеалогию – по крайней мере, некоторые её линии. «Читатель, открывающий эту книгу, - пишет она во введении, - окажется в интересной компании: Данте, Гёте, Пруст, Пастернак, Лев Толстой, Аверинцев, Аристотель, Фома Аквинский, Пушкин, Симеон Новый Богослов, о. Александр Шмеман, В.В. Бибихин…»
Дело здесь, понятно, не в «интересной компании», но в том, что, насколько можно рассмотреть, эти люди выражают собой, по мысли автора, некоторые существенные (и не вполне ещё востребованные!) тенденции и достижения европейского духа. Ряд лишь на первый взгляд разнороден: и поэты, и писатели, и богословы, и философы, и «даже» один филолог – Аверинцев, который, как известно, только филологом себя и называл. Но это различие - формальное: каждому из названных удалось выработать в своей области очень важное понимание сущности человека и его ситуации в мире. А почему, задастся вопросом читатель, они перечислены не в хронологическом порядке и даже не сгруппированы по «цеховому» признаку: Пушкин, а потом сразу Симеон Новый Богослов, да как же так? – Думается, потому, что эти порядки тут не важны. Речь о вещах вневременных и надситуативных, понимание которых, может быть, и вовсе не обусловлено исторически, - да, наверно, и профессионально не слишком.
К какому типу отнести собранные в книгу тексты? Это - не чистая филология, не философия, не богословие и не антропология как таковые, хотя интеллектуальный опыт каждой из этих областей здесь несомненно сказался. Ближе всего это к истории духа – лучше сказать, к его генеалогии. Это – разговор о природе и корнях европейских смыслов, об отношениях с ними человека, особенно мыслящего и ставящего себе культуротворческие задачи. А вместе с тем - о некоторых основах европейской культуры. Понимание вневременных и надситуативных её основ, скорее всего, случается помимо исторической и прочей обусловленности, но жизнь с этим пониманием происходит уже в истории. Из этого и получается культура: система ориентиров.
В представлении Седаковой дух - область отношений с трансцендентным - находится в принципиальном единстве с (рационально организованным) интеллектом-инструментом. «Апология рационального» строится здесь на том, что разум – столь, казалось бы, дискредитированный гиперрациональным ХХ веком – не просто полноценный, но едва ли не привилегированный орган богопознания.
«О чём мы с ними говорим? – спрашивает Седакова об избранных ею авторах-собеседниках. – О некоторых главных вещах: о воле, об уме, о сердце, о символе, о силе, о свободе, о смысле.» И здесь – опять не случайное перечисление: всё это – нити, связывающие человека с Богом, а разум – тот привилегированный инструмент, который собирает их в цельность. 
В каждом из текстов сборника заходит речь, во-первых, об этических корнях (познающего, исследующего) разума, во-вторых – о его родстве и единстве с прочими уровнями познания мира – и с верой, и с той же поэзией, к которой, кстати, имели непосредственное отношение все главные герои книги: и Данте (не говоря уже о том, что его понимание у Седаковой существенным образом пропущено через другого поэта: Мандельштама), и Пастернак, и Гёте, а герой «программного» эссе Аверинцев – даже дважды: как филолог и как поэт, - сам себя поэтом он не называл никогда, но, как мало кто, чувствовал существо предмета. - Так у Данте «его мысль, его образность, его «формообразующий порыв» не то чтобы очищаются и выверяются [христианской. – О.Б.] доктриной – они  питаются ей, как родники питаются грунтовыми водами». Так у него же «если Комедия есть в своём роде эксперимент и авантюра, то эта авантюра и этот эксперимент имеют в виду не получение неких тайных и новых знаний о невидимой части мироздания, а прежде всего – испытание и изменение самого повествователя, его очищение, обновление, transumanare (преображение, превосхождение человеческого)» (и тут уже поэзия и исследование не отделимы не только от этики, но и от самой антропологии, даже – антропоургии: созидающей работы с самим существом человека). Так «тот род науки о жизни, науки живого, которым заняты Гёте и герой Пастернака [доктор Живаго. – О.Б.]», а с ним и сам Пастернак-мыслитель – «уходит в сторону от магистрального пути нашей цивилизации. Уходит – и хотел бы увести и нас с этого тупикового пути. Их «другая наука» (дающая, между прочим, блестящие и оцененные только задним числом результаты в совершенно конкретных областях вроде открытия межчелюстной кости у человека или медицинской диагностики) сопротивляется <…> механицизму и техницизму новоевропейской мысли и казуистике власти, которые в наши дни захватывают уже и область эстетического производства. Голистическим (цельным), интуитивным и органическим (эту характеристику предпочитал Гёте) мы назвали этот познавательный метод.» Так и Аверинцев ценил и культивировал «ту новую (древнюю) рациональность», которая «есть одновременно сопротивление дурному иррационализму и дурному рационализму», которая «принадлежит ordo sapuentiae» и «в конечном счёте, слышит сообщение тайны, не требующее других объяснений, кроме понимания своей реальности.»  Все герои Седаковой интересны ей именно на этих основаниях – и очень родственны друг другу.
«Апологию разума» можно назвать своеобразным подведением итогов нескольким тысячелетиям вызревания рационализма в лоне европейской культуры. Конечно, Седакова - представитель рационалистической традиции. Притом христианство (христианскую культуру ума!) она безусловно включает в число потоков, образующих рационалистическую культуру Европы. Отношения христианства с рационализмом для неё, в их глубоком существе, непротиворечивы – правда, с рационализмом правильно, незауженно понятым. Более того, она полагает, что христианство внесло чрезвычайно существенный вклад в становление рационализма европейского типа – неустранимый, несмотря на все огрубления, которые пришлось претерпеть последнему.
Но всё-таки рациональное рассуждение, при всех его исключительных возможностях в познании существа жизни – как и положено инструменту, ограничено. Именно поэтому «о некоторых, ещё более главных вещах мы молчим».
==================================
(с) Ольга Балла-Гертман, 2012 г.
 



Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter