Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Если свойства человека надлежащим образом развиты воспитанием, он действительно становится кротчайшим существом. Но если человек воспитан недостаточно или нехорошо, то это самое дикое существо, какое только рождает земля.

Платон

Бим-Бад Б. М. Культурные объекты

Автор: Б. М. Бим-Бад

Материальные и духовные культурные объекты
Б. М. Бим-Бад
Содержанием организованной педагогом обучающей среды выступают так называемые культурные объекты. С ними дети неизбежно сталкиваются в ходе социализации. Человеческая психика опосредствована культурными объектами.
Культурные объекты делятся на материальные и нематериальные (духовные).
Материальный культурный объект — это "предмет", созданный человеком для человека. Например, вилка, стол, горшок — простые культурные объекты. С них-то и начинается очеловечение ребенка.
Рассмотрим ложку как культурный объект. В ней воплощена, зашифрована и закодирована колоссальная исторически накопленная культура. Прежде всего, логика. Культура мысли.
Когда ребенок научается пользоваться ложкой правильно, то есть не просто засовывать ее в рот, как и любой другой существующий в мире предмет, чтобы испытать ее на вкус и податливость еще не существующим зубам. А для того, чтобы с ее помощью есть, питаться.
Ребенок, который расшифровывает заложенную в устройство ложки логику, совершенно не осознаваемо приобретает для себя знания о последовательности событий в мире. Оказывается, сначала нужно пищу почерпнуть ложкой, а потом уж отправить ее в рот, да еще и вместе с пищей! И никак иначе.
Культурный объект ложка — вещь страшно хитрая. В самом ее устройстве опредмечена вся предшествующая изобретению ложки премудрость человечества. Эстетическая, гигиеническая, технологическая.
Современная столовая ложка с закругленной ручкой появилась сравнительно недавно — около 1760 г.
Культурный объект воплощает в себе колоссальный опыт мириад живших до нас людей. И когда новый жилец Земли научается пользоваться культурным объектом, он распредмечивает этот исторически накопленный опыт. То есть присваивает, делает своей культуру, опредмеченную в вещах, которые созданы человеком для человека.
Благодаря туалетному (горшковому) воспитанию ребенок делает колоссальный рывок в своем развитии. Он "оцивилизовывается". Правильно пользоваться горшком — значит распредметить колоссальную культуру, воплощенную в устройстве этого культурного объекта.
Духовные культурные объекты. Нематериальными (духовными) культурными объектами называется всё, что усваивается от кого-либо, что передается от поколения к поколению, от человека более опытного к человеку менее опытному. Естественный язык или симфония — это сложный культурный объект. То, что объединяет латинский язык, программу для компьютера и тензорное исчисление, — это возможность их изучить, им обучиться, усвоить эти области теории и практики.
Элементами класса культурных объектов могут быть правила грамматики, правила членства в воровской шайке, правила бельканто и т. д. и т. п. Другие примеры нематериальных культурных объектов: правила управления корпорацией (но не сама корпорация); методы промысла китов (но не сами киты); социальные нормы брачного поведения (но не сам брак).
Аксиома орудийно-знакового опосредствования процесса усвоения культуры в ходе воспитания фиксирует тот факт, что обучать и воспитывать можно только посредством знаковых систем и через предметы, созданные человеком для человека. Этот закон развития личности с помощью культурных образцов — едва ли важнейший с содержательной точки зрения из законов сущего.
Каждое новое поколение и новый человек приобретают опыт и знания не только из рук непосредственно породивших их людей, но как бы через их голову — от уже давно ушедших людей. Каким образом? Благодаря присвоению оставленной ими культуры.
Из этой аксиомы следует, что образование человека, свободного от умственного рабства у других людей, лежит все же через зависимость от других людей. Но каких?
Лучше всего — от великих, т. е. воплощающих в себе высшие образцы умственной независимости, основательной самостоятельности мышления, творчества. Научиться творчеству можно, только тренируя творчество, предпринимая попытки к нему. Поэтому изучение великих книг изначально должно быть такой тренировкой.
Опредмечивание — распредмечивание. Чтобы стать человеком, надобно распредметить множество всевозможных культурных объектов разной степени сложности.
Но и этого мало. Нужно еще учиться опредмечиваться.
Когда человек мастерит стол, он вкладывает в этот культурный объект свои знания, мастерство, искусство, ремесло. Он отчасти превращается в этот стол. Он опредмечивает в нем свои способности, опредмечивается.
Сущность человека — в непрерывном распредмечивании и опредмечивании культурных объектов.
Опредмечиваясь, человек развивает свои сущностные силы. Он совершенствуется.
Распредмечивание одних и тех же культурных объектов и опредмечивание способностей в них может происходить с разной глубиной.
Если я научился просто включать и выключать телевизор, то я распредмечиваю его поверхностно. Если же я могу починить телевизор, а потом собрать его так, чтобы не осталось лишних деталей, то я распредмечиваю его с гораздо большей глубиной и отчасти опредмечиваюсь в нем.
Но если я могу сконструировать, а то и собрать новый телевизор, это значит, что я распредметил этот культурный объект с очень большой степенью глубины. Глубоко усвоив принципы его устройства, я в силах глубоко опредметить в нем мои знания и умения.
Человек настолько человек, насколько он способен опредметиться. А для этого ему необходимо предварительно распредметить энное число культурных объектов.
И потому круг вещей, в который я опредмечиваюсь, характеризует меня как человека.
Если я читаю лекции, то я лектор. Если я читаю плохие лекции, я плохой лектор. Если я умею сталкивать людей лбами и устраиваю подлости, значит, я интриган.
Человек есть то, что он делает.
Этот непрерывный процесс распредмечивания и предопределяет собой процесс приобретения способностей, т.е. овладение способами деятельности.
Когда ребенок делает "пи-пи" и "а-а" где и когда ему захочется, и его никто не поправляет, никакого воспитания и нет. А когда с ним производят операции, которые называются туалетным воспитанием, начинается собственно воспитание. Оно заключается в том, что ребенок научается пользоваться культурным объектом. И он делает колоссальный рывок в своем человеческом развитии.
Распредмечиваемый культурный объект резко ускоряет психическое развитие. Более того, он составляет содержание этого психического развития.
Человек есть сплошной поток распредмечиваний и опредмечиваний культурных объектов. Если я чего-то не знаю, положим, голландского языка, и изучаю его, я распредмечиваю культурный объект под названием "голландский язык". Научившись им пользоваться, я его распредметил, и, пользуясь им, я опредмечиваюсь в нем.
Человек жив исторически накопленной культурой, которую он присваивает, научаясь пользоваться культурными объектами. Правильно ими пользоваться. 
Человек становится человеком благодаря присвоенной им части культуры. Но он не может этого сделать непосредственно. Он приобретает ее через культурные объекты — предметы, орудия и знаковые системы.
 
Знаковые системы суть величайшие по значимости духовные культурные объекты.
Культура насквозь "знаковая", символичная. И в развитии приобретающего культуру индивида не имеется никакой промежуточной стадии, ни логической, ни неврологической, между символическим и несимволическим поведением. Индивид или способен к символическому поведению, и тогда он человек. Или не способен, и тогда он еще не человек.
Жизнь слепоглухих детей со всей ясностью обнаруживает это. Когда, благодаря помощи преподавателей, они преодолевают изоляцию, на которую их обрекала слепота и глухота, и начинают контактировать с миром культурных смыслов и ценностей, их превращение в растущих людей происходит очень быстро.
Знаковое опосредствование — базовое понятие культурно-исторической теории Л. С. Выготского, обозначающее способ управления поведением, осуществляемый самим индивидом. Все психическое развитие рассматривается как изменение структуры психического процесса за счет включения в нее знака, что ведет к преобразованию природных процессов в культурные.
Знаковая природа культуры делает возможным общение, как непосредственное, так и опосредствованное — через искусство, науку, книги, средства массовой информации и т. д.
Тайна становления родного у человека прежде всего — в родном языке и в ощущениях.
Как возникает ощущение этнической принадлежности? Из ощущения дома — привычного, понятного.
 В течение трех—пяти лет после рождения у ребенка складывается на базе общения чувство родного.
То, что для него было близким, знакомым и приятным в первые годы его жизни, — это и определяет его этническую принадлежность. Она ему кажется единственно возможной. И самой лучшей.
Все лучшее в родном — обычаи, нравы, кухня, праздники и т.д. По терминологии Л. Н. Гумилева, — в системе общей жизни.
Только став членом этноса, развивающийся индивид приобретает собственно человеческие характеристики.
Для того чтобы стать членом этноса, нужно войти в состав этноса. Это значит — разделить с той или иной группой людей общую деятельность и судьбу.
Это персональное отношение человека, который получил воспитание, вошел в эту среду. И тут уже не имеют никакого значения ни половая принадлежность, ни возрастная. Люди начинают тянуться друг к другу, они нуждаются друг в друге.
В родном языке претворяются в мысль, картину и звук небо отчизны, ее воздух, ее физические явления — весь глубокий голос родной природы и вся история духовной жизни народа.
Результаты жизни каждого поколения остаются в языке — в наследие потомкам. Язык есть самая живая, самая обильная и прочная связь, соединяющая прошедшие поколения с живущими и грядущими (К.Д. Ушинский).
Усваивая родной язык, ребенок усваивает не только слова, их сочетания и парадигматику, но бесконечное множество понятий и отношений. Дети усваивают из родного языка и способов его употребления воззрения на предметы, множество мыслей, чувств, образов.
Усваивая логику и философию языка, дети приобретают логические понятия и философские воззрения.
Преимущественно посредством языка ребенок узнает структуру общества, в котором он рожден, и свое собственное место в этом обществе.
Люди, объединенные одним и тем же родным языком, всегда будут иметь некоторые общие черты в отношении к миру, в понимании мира, в характере реакций на события окружающей среды, в способах самовыражения.
Родной язык — один из наиболее важных инструментов социализации во всех человеческих обществах и культурах.
Родной язык — это страшная сила. Великую мощь родного языка, который накладывает свой особый отпечаток на разные группы людей, великолепно продемонстрировал академик Л. В. Щерба (1880—1944). Он блестяще показал, что грамматика обладает колоссальной формирующей сознание силой.
Искусство порождается базальной потребностью человека в осмыслении мира. Искусство основано на сомнении и вопрошании. С незапамятных времен человек стремится понять цель стихий, значение своего пути от рождения до смерти и природу сил, которые им движут.
Это понимание необходимо для выживания человека в мире, особенно когда окружающая его среда проявляет враждебность, когда он, малосильный и беззащитный, стоит перед лицом неизбежной гибели, катастроф и катаклизмов.
В непонятном мироздании человеческая жизнь непрочна, ненадежна. В бессмысленном мире человеку нельзя смириться со страданиями, потерями, лишениями, обидами и разочарованиями. В неосмысленном мире человек не может выразить ни своей очарованности жизнью, ни экстаза — восторженного веселья.
Искусство изучает человека и мир человека с той же скрупулезностью, что и наука, но с помощью художественного образа. Наука же — с помощью понятия, логически оформленной общей идеи.
В отличие от понятия, которое схватывает только общее и всеобщее, художественный образ начинается с единичного (отдельного).
Образ есть конкретный жизненный пример, узнаваемый и как будто общедоступный. Поэтому его легче сопоставить с жизненным опытом каждого, кто воспринимает искусство. Но одновременно, и в этом суть дела, данный конкретный случай похож на массу подобных ему.
Художественный образ – это сродство отдельного с общим, притом созданное воображением в порядке умственного эксперимента. Он соединяет общие закономерности с индивидуальным явлением, которое на самом деле совсем не выглядит случайным.
Понятийное мышление и противостоит образному мышлению, и сочетается с ним.
Образ эмоционален, понятие бесстрастно. Образ позволяет изучать детали поведения человека, при этом испытывать к нему симпатию или антипатию.
Наконец, искусство — игра, а игра дает удовлетворение, которое как ничто другое примиряет человека с его лишениями, потерями и жертвами.
Каждый из видов искусства имеет свой язык, свою систему символов. Несмотря на кажущуюся общедоступность языка искусства, ему необходимо учиться. Понимание искусства требует от человека овладение искусством интерпретировать его образы — особые знаковые системы.
Велико значение эмоций, настроений, переживаний, даваемых впечатлениями от художественных произведений. Воспитательная и образовательная программа искусства грандиозна и неисчерпаема. Она базируется на признании могущества знаковых систем в подсознательных процессах развития личности.
Важный духовный культурный объект – религия. Формирующая человека культура включает в себя религиозную культуру.
Религиозная вера в огромной степени ответственна за наш облик и за наши пути, за цели, которые мы выбираем в жизни, и за способы, которыми мы достигаем эти цели.
Все самое трудное в жизни человека разрешается в религиозном сознании. Беспомощность перед смертью, болью, потерями. Ответственность, случай, слабость, подчас полное бессилие, страсти, влечения, многообразие страха. Все, что делает жизнь такой мучительно сложной.
Вера нейтрализует боязнь, примиряет с роком, вознаграждает за муки — пусть позже, но воздает за страдания и лишения. Главное же — дарит бессмертие и отвечает на недоуменные и многочисленные "зачем?".
Действительная ценность этих представлений колоссальна — именно они определяют отношение человека к миру и во многом — отношения с миром. Без них человек обнаруживает себя беззащитным и одиноким, а окружающий его макро- и микрокосмос — враждебным, абсурдным, бессмысленным, заслуживающим отвращения, ненависти, разрушения.
Вера вырабатывает ответы на загадочные вопросы о возникновении мира и об отношениях между душой и телом.
Наконец, религиозные представления содержат в себе колоссальный пласт важных исторических реминисценций. Религия обеспечивает взаимодействие прошедшего и будущего.
Культура здесь старается в одинаковой мере за всех; примечательно, что, пожалуй, прямо-таки все культуры делают в этом отношении одно и то же. Они никогда не дают себе передышки в вы­полнении своей задачи — защитить человека от ужаса смерти, страданий, лищений, ответить человече­ской любознательности, движимой сильнейшим практическим интересом.
Самым первым шагом достигается уже очень многое. И этот первый шаг — очеловечивание природы. С безличными силами и судьбой не вступишь в контакт, они остаются вечно чуждыми. Если же смерть не стихийна, а пред­ставляет собою насильственное деяние злой воли, если повсюду в природе тебя окружают существа, известные тебе из опыта твоего собственного об­щества, то ты облегченно вздыхаешь, чувствуешь себя как дома среди жути, можешь психически обрабатывать свой безрассудный страх.
Ты, может быть, еще беззащитен, но уже не беспомощно парализован. Ты способен, по крайней мере, реагировать. А может быть, ты даже и не беззащитен. Ведь почему бы не ввести в действие против сверхчеловеческих насильников, т.е. сил внешней природы, те же средства, к которым мы прибегаем в своем обществе. Почему бы не попытаться заклясть их, умилостивить, подкупить, отняв у них путем такого воздействия какую-то часть их могущества. Такая психология не только дает мгновенное облегчение, она указывает и путь дальнейшего овладения ситуацией.
Религиозное сознание решает троякую задачу: нейтрали­зует ужас перед природой, примиряет с грозным роком, выступающим, прежде всего, в образе смерти, и вознаграждает за страдания и лишения, возлагаемые на человека жизнью в культурном сообществе.
В широком смысле религиозные представления считаются дра­гоценным достоянием культуры.
О соответствии большинства из этих идей действительному положению вещей мы не можем судить. Насколько они недоказуемы, настолько же и неопровержимы. Заполнять незнание собственными измышлениями и по личному произволу объявлять те или иные части религиозной системы бо­лее или менее приемлемыми было бы кощунством. Слишком уж значи­тельны эти вопросы, хотелось бы даже сказать: слишком святы (Зигмунд Фрейд).
Взаимодействие человека и культуры
Человеческое сознание есть продукт культурной эволюции и зиждется в огромной степени на подражании.
Человек вырастает под спонтанным (непроизвольным) влиянием культурной жизни и специально организованным, целенаправленным влиянием. 
На основе имеющегося генетического потенциала каждый индивид по мере взросления перенимает от своей семьи и от старших культурные, генетически не обусловленные традиции. Способность обучаться путем подражания (как и результаты этого обучения — мораль и разум) сама по себе в содержательном плане нейтральна. Чтобы дать желательный результат, она нуждается в руководстве.
Это, в частности, означает, что обычаям и традициям в воспитании принадлежит роль отправного пункта при взаимодействии между воспитателем и воспитуемым, равно как и при попытках влиять на становящееся сознание. Человеку необходимо привить способность к самоограничению, к обузданию инстинктов, к преодолению дурных привычек, а также к сохранению, развитию, обогащению и разнообразию лучшего в этих традициях и обычаях. Вот почему главнейшее дело воспитания — передать, взрастить способность отличать дурное от хорошего, добро от зла по критериям, заслуживающим самого серьезного к себе отношения.
Если просвещение есть выход человека и человечества из состояния несовершеннолетия, приобретение способности правильно пользоваться своими умственными способностями и развивать их до степени совершенства, то лучшая помощь несовершеннолетнему со стороны совершеннолетних состоит в том, чтобы научить их разумной самостоятельности.
Это значит, что генеральный метод обучения и учения — постепенно убывающая помощь (например, система постепенно убывающих подсказок о способах правильных действий) учащимся со стороны наставников. Цель учителя — стать ненужным ученику, научить его обходиться собственными силами без ущерба для дела.
Тогда и только тогда все люди на Земле могут объединить ресурсы и силы для обретения высшего смысла жизни, и орудием при достижении этой великой цели выступает образование — воспитание и обучение.
Зависимость социальной стабильности, равно как и поступательного движения человеческого общества, от обладания личностями смыслом жизни предопределяет собой сугубое внимание воспитателей к становлению и удержанию человеком этого смысла. Но поскольку «соавторами» целенаправленного воспитания к осмысленности (достоинству, значимости, ценности, отрефлектированности, рациональности и человечности) жизни выступают все процессы стихийной социализации (язык, система ценностей, образ жизни, стиль поведения и т.п., господствующие в референтных группах), постольку воспитателю приходится тщательнейшим образом учитывать эти процессы и сознательно взаимодействовать с ними.
Главное, чему надобно научиться человеку, это ограничивать свою свободу. Ведь каждому дана некоторая свобода выбора между несколькими альтернативами одного и того же поступка, но число этих альтернатив определяется содержанием, качеством, глубиной и прочностью воспитания. Правильное пользование свободой целиком зависит от способности личности к рефлексии, а научиться рефлектировать человек может только с помощью других людей.
Если отношение человека к другим людям и к обществу целиком зависит от усвоенной (интериоризованной) и признаваемой им системы ценностей, то высшими ценностями для воспитания человека человеком останутся:
ü  истина, добро и красота;
ü  доблести, подвиги и слава;
ü  твердость доброй воли (хорошего характера);
ü  совершенства, для которых недостаточны лишь природные данные, а нужны большой труд, усилия, напряжение, например в искусстве, спорте, науке;
ü  свобода исследований и дискуссий, совести и веры;
ü  взаимопомощь и самоуправление.
 
Незаметное воспитывающее воздействие на растущего человека оказывают все формы жизни — материальные условия, религия, обычаи, политика, суды, нравы, трудовая деятельность, традиции.
Поэтому воспитание и обучение неотрывны от образа жизни людей.
Образ жизни людей  (лат. modus vivendi) — это устоявшиеся формы бытия человека в мире, находящие своё выражение в его деятельности, поведении, интересах, убеждениях, способах времяпрепровождения.
Одна из главных тайн воспитывающих воздействий на детей окружающего их мира – их незаметность.
Правильно сказал А. С. Макаренко в том смысле, что воспитывают не тогда, когда мы воспитываем, а когда воспитателя нет рядом.
Если родитель, учитель, любой другой взрослый, претендующий на то, чтобы влиять на растущих людей, не знает этого, он иногда удивляется, почему дети относятся к нему не так, как, казалось бы, он этого заслуживает, если судить по его методам воспитания.
Среди спонтанных влияний на развитие личности особенно важны:
ü   влияние материальных условий жизни;
ü   воспитывающие воздействия религии и церкви;
ü   воспитывающие воздействия обычаев;
ü   воспитывающие воздействия политики;
ü   воспитывающие воздействия судов;
ü   воспитывающие воздействия нравов;
ü   воспитывающие воздействия трудовой деятельности, разделения труда;
ü   воспитывающие воздействия традиций.
Человек развивается под воздействием двоякого рода обстоятельств: 1) стихийного влияния людей, всей окружающей среды и 2) сознательного воздействия одних людей на других.
Изучения одного лишь целенаправленного воспитания и школьного дела для понимания природы воспитания совершенно недостаточно.
Человек учится называть вещи, учится этике, обращению с другими людьми и – главное – учится думать и выражать свои мысли задолго до формальной школы.
В реальных жизненных условиях развития людей есть определенная педагогическая целесообразность.
В течение многих веков в сознании и практике широких масс народа сложились  воспитательные приемы, которые доказали свою необходимость и достаточность.
Воспитательные влияния жизни обязаны учитываться педагогами.
Дети усваивают влияния культурной среды благодаря научению.
Научение — не просто приобретение или достижение, а момент накопления и изменения опыта. В результате изменяется поведение, переоцениваются ценности, взгляды и отношения.
В отличие от педагогических понятий обучения, образования и воспитания научение охватывает широкий круг процессов спонтанного формирования индивидуального опыта.
В мифах и сказках некоторые действующие лица представлены как герои или злодеи; некоторые черты характеров расхваливаются, другие осуждают или о них сожалеют. Впечатлительный ребенок приобретает идеалы и ценности, образы добра и зла.
Растущий ребенок постоянно погружен в море непреднамеренного научения, в то время как формальное образование только временно.
Ребенок может научиться выражать физическую агрессию в школе, в игре, дома. Но он также учится не быть агрессивным в других ситуациях, как, например, при посещении бабушки и дедушки.
Результат научения — относительно устойчивое изменение в поведении, которое следует из опыта. Поведение здесь включает действия, эмоции, мысли, секреторные и мышечные реакции. Научение может трансформировать любую из этих поведенческих сфер.
Научение — готовность к переносу индивидуального опыта из одних, уже бывших ситуаций в новые, за счет чего достигается индивидуальное приспособление организмов к среде обитания.
Обычаи. Социолог Уильям Г. Самнер (1840-1910), известный исследованиями народных традиций и обычаев, выдвинул идею о том, что пути и способы поведения усваиваются группами неосознаваемо – по механизмам научения.
Народные модели поведения включают в себя правила этикета, стандарты ухаживания (как оказывать внимание даме, добиваясь ее расположения) и образования семьи.
Народные модели поведения, подчеркивал Самнер, весьма разнятся в различных обществах и группах. Каждое общество считает свои модели поведения лучшими и наиболее естественными. Эту иллюзию Самнер называл этноцентризмом.
Усвоенные на подсознательном уровне, народные модели поведения обладают устойчивостью, поскольку выгодны и целесообразны. Их усиливают традиции, привычки, религиозные санкции.
Постепенно они становятся практически обязательными и в малой степени подверженными изменениями. Некоторые народные модели поведения становятся нравами.
Растущему человеку придется научиться уважать и соблюдать общественные нравы и обычаи. И если этого не произойдет, то мы не получим элементарной воспитанности – обыкновенной, каждодневной культуры поведения.
Развитие этой "социальной культуры" наиболее прочно, если молодежь подготовлена к встрече с эгоизмом, различными видами обмана, насилия, коварства, притворства, ханжества. К встрече, из которой она должна выйти непобежденной.
Микрофакторы научения. Незаметные, на первый взгляд, простые и обычные условия жизни новорожденного, так называемые микрофакторы созревания, роста и жизни человека, многое объясняют в его последующем развитии.
Чем раньше начинается взаимодействие ребенка с микрофакторами его среды, тем в большей степени они предопределяют собой характер, особенности, окраску, степень и содержание последующих реакций и отношений.
Ребенок вздрагивает от громких звуков, еще находясь в утробе. Уже это заставляет нас присматриваться к так называемым незаметным воздействиям окружающей среды. Тихая, ласковая, разумная речь окружающих людей с доверительной интонацией противостоит громкой и грубой речи, начинающей оказывать влияние на ребенка еще до его рождения.
Воспитателям следует тщательно приглядеться к первым исходным побудительным причинам, по которым еще в раннем детстве люди приобщаются к тем или иным пластам культуры.
Впечатления, которые производят на нас предметы и действия, зависят главным образом от момента, когда они взаимодействуют с нами. Разница в любви к детям, здоровье – всё это действует по-разному, поэтому случайность имеет на наше воспитание неизбежное и значительное влияние. Совсем незначительные подчас случайности имеют большие и важные последствия.
«В основе осознанного познания сущности вещей, как и оценки личностью нравственных поступков и общественных явлений, находятся некие ментальные конструкты – "элементы", исходные, отправные моменты познания, которые заряжены конструктивной и формирующей силой. Сколько-нибудь продвинутое познание мира предполагает способность оперировать категориями, наиболее важными идеями, без коих невозможен логический синтез информации.
Эти "главные идеи", число коих не намного превышает сотню, как ни считай, суть мерило, масштаб, с которыми сопоставляется все, о чем говорит и думает человек, что можно познавать и познать. Главные идеи суть предпосылка культуры личности.
Усвоение логического «костяка» познания, элементов категориального мышления, этого «алфавита» осознанного восприятия вещей и слов, способствует развитию общих способностей при двух необходимых условиях: 1) при изучении реального мира, решении действительных загадок и 2) при оперировании изучаемыми ментальными структурами на практике, притом в разных ее областях.
Приобретение человеческого образа (образование) лежит через постижение принципов познания и способов познавательных действий. Только они обладают истинно развивающей силой, обеспечивают перенос приобретенных умений умственной и трудовой, материально-практической, социальной и нравственной деятельности во все новые, непредвидимые подчас ситуации.
Что же это за идеи такие необыкновенные? В каждом из кругов знания (кругозоров, энциклопедий) наличествуют основные и обязательные конструкты, обеспечивающие понимание человека, общества, мира, в котором мы живем, и их познания. Они и ориентируют, и вооружают принципом действования.
Эти великие идеи (представления, понятия, суждения, взгляды) составляют словарь образованного человека. В этих категориях мы осмысливаем мир и разговариваем о нем друг с другом. Без них невозможна достойная человека жизнь. Например, идея добра (счастья), красоты, истины, преступления и наказания... К числу великих идей нельзя не причислить также категории знания, справедливости, свободы, веры, чести, бессмертия, долга, мужества...
Эта культура надобна каждому и на каждом шагу.
Главные, или великие, идеи возникли в человечестве как мучительно трудно достающиеся и умные ответы на самые неотступные тайны бытия – "проклятые вопросы", которые всегда мучили человека и которых нельзя обойти. Они суть предметы вечного спора, вечного несогласия, дающего ясное понимание расходящихся интересов людей, и вечной неуспокоенности мысли.
Вот перед вами необходимые вопросы, необходимые потому, что их нельзя обойти: бесконечность, бессмертие, благоразумие, благородство, Бог, богатство, война и мир, время, государство, гражданин, грех, доблесть, добро и зло, долг, душа, желание, жизнь и смерть, заблуждение, закон, знак и символ, знание, игра, искусство, история, космос, логика, ложь, любовь, мнение, мудрость, мужество, мысль, навык, наказание, наука, необходимость и случайность, общее и особенное, обычай, опыт, ошибка, память и воображение, поэзия, правда, право, принцип, природа, причина и следствие, свобода, свой и другой, семья, случай, стихия, страдание, страх, суждение, счастье, труд, честность, честь, чувство, язык и дргие идеи.
Шесть тысяч лет письменных ответов на эти и множество подобных констатаций и составляют историю великих идей, без усвоения которых нет никакого образования.
А ведь воспитанию важно опередить нежелательные, разрушительные, ненавистно-ожесточенные ответы на подобные проблемы, но не запретом на мысль, а помощью в поиске и нахождении конструктивных, хотя бы благоразумных ответов на них.
Усвоению великих идей прекрасно служат великие книги. Эти книги суть средства понять себя и мир. В них обсуждаются великие идеи, которые определяют нашу жизнь, известно нам об этом или нет. В них предельно концентрируется собственно человеческое величие, величие человеческого разума, которым мы можем быть сколько угодно недовольны, но который остается единственным светом мира. Общение с великими мыслителями, великой литературой помогает нам смотреть глазами на мир и на людей мудрости и гениальности. Мы приобретаем оселок для суждений вкуса и образцы классически продуманной мысли, как и ее классической критики.
Классические тексты представляют собой образцы педагогичности, ясности, доказательности, глубины продумывания. Великие книги созданы не только великими мудрецами и художниками, но и великими учителями. Они учились друг у друга. Они учили все поколения. Они могут учить нас. Эти книги выковывают характер.
Великие книги нанизаны на "шампур" сквозного обсуждения великих идей. Они спорят со своими предшественниками. Все вместе они составляют тезаурус – универсум духовных забот человечества.
Великая книга вносит сущностный вклад в разработку многих великих идей. Темы и идеи вечных книг актуальны сегодня так же, как и всегда. Истинно великая книга принципиально неисчерпаема. Она настолько богата идеями, волнующими духовно развивающегося и развитого человека, что новое и новое прочтение ее в разные периоды индивидуальной истории человека дает все более важную подпитку его духу. Таковы, к примеру, трагедии Эсхила, диалоги Платона, жизнеописания Плутарха. Таковы произведения Данте, Шекспира, Сервантеса, Свифта, Мольера, Диккенса, Пушкина, Достоевского, Льва Толстого... Это — пожизненное воспитание духа.
При усвоении содержания великих книг важно относиться к ним не как вместилищу сплошных истин, а как к образцу поиска истины — в дискуссии, диалоге, сомнении. Образовываться и значит постепенно всё более активно вовлекаться в беседу с благороднейшими умами, прорабатывая их книги, в которых мы не обнаруживаем ничего иного, кроме как лучших из их великих мыслей (Рене Декарт).
Из отобранных книг и содержащихся в них идей составляются хрестоматии для работы с учащимися, разумеется, разные — по кругам знаний, концентрами». 
Распространяемая среди масс культура должна быть необходимой и достаточной для того, чтобы люди могли:
ü   сознавать свои права и обязанности и иметь возможность их хорошо исполнять;
ü   уметь судить о своих и чужих поступках на основании своих собственных знаний;
ü   не быть чуждым ни одному из возвышенных и нежных чувств, украшающих человеческую природу;
ü   не быть в слепой зависимости от тех, кому они вынуждены поручать заботу о своих делах или осуществление своих прав;
ü   не быть обманутыми народными заблуждениями, которые волнуют жизнь суеверными страхами и наивными надеждами;
ü   защищаться против предрассудков силами своего разума, чтобы избавляться от ложного престижа и шарлатанства, расставляющего западню их богатству, здоровью, свободе воззрений и совести под предлогом обогатить, излечить и спасти.
Действительное равенство, насколько оно возможно, возникает только благодаря равенству образования. Различие знаний больше не воздвигает барьера между людьми. Их чувства, идеи и язык позволяют понимать друг друга. Одни могут пожелать учиться у других, не считая обязательным во что бы то ни стало руководствоваться их указаниями. Люди могут согласиться поручить наиболее просвещенным заботу управления, не желая быть вынужденными предоставлять им это право со слепым доверием.
Но для достижения этих целей люди не должны:
ü   ограничиваться механическим усвоением процессов искусства и рутины своей профессии;
ü   зависеть ни в менее важных делах, ни при получении образования от людей, которые управляют страной.
Превалирование в обществе людей, ум которых совершенно не воспитывался, порождает ловкачей и шарлатанов и простаков, людей легко обманываемых.
 
©Борис Михайлович Бим-Бад, 2014 год



Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter