Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Если свойства человека надлежащим образом развиты воспитанием, он действительно становится кротчайшим существом. Но если человек воспитан недостаточно или нехорошо, то это самое дикое существо, какое только рождает земля.

Платон

Бим-Бад Б. М. Вина как категория педагогики

Автор: Б. М. Бим-Бад

Вина как категория педагогики
 
Б. М. Бим-Бад
 
Категория вины неотъемлема от воспитания как процесса усвоения норм и как коррекции отклонений от них.
 
Педагогическая действительность насыщена запретами и их нарушениями, наказами и наказаниями, большими и малыми провинностями с их более или менее тягостными последствиями. В категориях вины и ее искупления усваиваются понятия добра и зла, порока и добродетели.
 
Восходя к детству, этот процесс продолжается до конца жизни.
 
Ряд основоположений бытия построен на понятиях вины и невиновности. На всём существовании человека и жизни общества лежит печать той или иной трактовки вины и ее последствий.
 
Социальный институт власти и системы права основаны на этой трактовке.
 
Вина — необходимое условие привлечения к судебной ответственности.
 
Профессии прокурора и адвоката, судьи и палача, воспитателя и учителя, начальника и руководителя реализуют и воплощают собой эти категории в их различном практическом содержании.
 
Идеями вины и ответственности за нее пропитаны все религии, общественная мораль, любые системы поведения, каждый этикет. Грех, греховность, ад и рай, воздаяние за милость и наказание за вольные и невольные прегрешения, — всё связано с понятиями вины и наказания.
 
Эти категории входят в кардинальную часть педагогики, ее содержания и организации (гигиены), предотвращения опасных тенденций в развитии личности (профилактики), а также их исправления (терапии – перевоспитания).
 
В педагогической теории категория вины, как и вопросы о педагогической власти и её формах и видах, очень мало разработана. Исследования ждут проблемы, связанные с природой вины в педагогической действительности,  со спецификой педагогической власти.
 
Вина воспитателя (учителя) и провинности подопечных связаны. Так, оскорбить ребенка словом и (или) действием взрослый человек может в ответ на вызывающее (в глазах этого воспитателя – виновное) поведение воспитанника. И наоборот – проступки детей могут быть непосредственным следствием виновного (с их позиций) поведения взрослых.
 
Переживание вины может быть полезным или вредным для воспитанников. Для возникновения чувства вины (самообвинения) необходимо признание личностью тех или иных моральных норм. Интериоризация социальных норм и возможность самообвинения, как яйцо и курица, должны зарождаться и развиваться одновременно. Самоупрёки, терзания себя, побуждения к самонаказанию. Именно в страдании они находят удовлетворение. Если же чувство вины не устанавливается прочно, то в растущем человеке может укорениться не менее опасное чувство всевластия. Осознание вины выражается в чувстве стыда, муках совести. В признании своей вины заключается раскаяние, а в осознанном принятии наказания, искупляющего вину, – покаяние.
 
Чувство вины отличается от стыда тем, что стыдящийся человек боится потенциального или актуального осуждения и (или) осмеяния. Страдающий от чувства вины, напротив, независим от знания о его вине окружающих.
 
Вина невозможна вне нарушения нормы, хотя и не всякое нарушение нормы виновно (см.: Бим-Бад Б. М. О норме и нормализации как категориях педагогики // Известия Российской академии образования: науч. журн. - 2005. - N 2).
 
Норма имеет право на существование только тогда, когда она обусловливает бытие и преуспеяние всех членов сообщества. Основной принцип разумной совместной жизни людей — целое для частного и каждый для всех — всего рельефнее выражается в создании норм поведения.
 
Любые социальные нормы, и существующие в педагогике установления и правила тоже, возможны и действительны только при наличии власти, устанавливающей и (или) закрепляющей эти нормы. В данном случае – педагогической власти.
 
Наложить взыскание может только тот, кто в силах это сделать, потому ли, что он физически сильнее, потому ли, что у него иная власть.
 
Власть в воспитании и обучении имеет своими истоками обычаи, нравы, традиции, взгляды на воспитание, превалирующие в данном обществе, в определённой культурной среде, в отдельной семье (и/или в школе) и у конкретных воспитателей.
 
Всякий, кто имеет полномочия устанавливать правила поведения для других, также имеет власть, чтобы наложить санкции за нарушение этих правил.
 
Исторически педагогическая власть принимала формы, как правило, дисциплинарной власти, постепенно закрепляемой гражданским и уголовным законодательством.
 
В конце XIX века в законодательстве Российской империи, например, были закреплены цели дисциплинарной власти семьи и школы (см.: Таганцев Н. С. Уголовное право. Часть 1. По изданию 1902 года. - Allpravo.ru. – 2003). В них входило, наряду с умственным развитием, цели вырабатывать волю и характер у несовершеннолетних, содействовать усвоению ими честных убеждений, строгих правил и добрых привычек.
 
Объем дисциплинарной власти варьировался, в зависимости от возраста воспитанников, в сравнительно широком диапазоне. Эта власть ведала не только их шалостями и нарушениями чисто локального порядка, но и проявлениями порочных и даже преступных наклонностей.
 
Школьные предписания и правила обязаны были соответствовать идее умственного и нравственного развития. В них не возводились в добродетель донос и наушничество, фарисейство и лицемерие. Взыскания должны были налагаться с исключительной целью исправления, а не быть актом возмездия.
 
В настоящее время в нашей стране дисциплинарная власть семьи закреплена и конкретизирована в Семейном кодексе. В Уголовном кодексе закреплены понятия виновного деяния (действия и бездействия) по умыслу или неосторожности, легкомыслию, небрежности. См.: Б. М. Бим-Бад. Осторожность, предусмотрительность и УК – http://www.bim-bad.ru/biblioteka/article_full.php?aid=60 .
 
Необходимость коллективной выработки «кодексов» - сводов правил, требований, запретов, ограничений. Детям важно ясно понимать, что именно считается нормальным поведением. Детям надо дать понять, что с нарушениями прав других детей мириться не будут.
 
Всякая социальная среда, в которой протекает жизнь ребенка, любое объединение детей в формальной или в неформальной организации суть «питательный раствор» для выработки и тренировки правил общей жизни. Вот почему так важно тактичное сопровождение групповой жизни воспитуемых со стороны опытных воспитателей.
 
«Уставы» в детской среде служат становлению правового сознания.
 
Педагогическую власть в высшей степени полезно ограничить аналогами законов – правилами, нормами, ожиданиями такого-то и такого-то поведения.
 
Содержание и язык этих «законов» должен быть понятен ребёнку.
 
Вот меня, малыша, ругают взрослые за то, что я делаю в штаны. А совсем недавно они радовались, когда у меня получался грандиозный стул. Что изменилось и почему? Я не понимаю. 
 
Не понимая и подчас даже не имея возможности понять, в чём смысл откуда-то возникающих требований ко мне со стороны взрослых, я начинаю воспринимать правила предписываемого мне поведения как их капризы, причуды, как дурную погоду, как враждебные мне и мучительно трудные для меня нелепости.
 
Взрослея, я, быть может, и постигну справедливость этих норм поведения, за соблюдение которых я не получал нагоняя, а за нарушение получал. Чтобы верить в необходимость / желательность этих правил, мне надобно их принимать.
 
Ведь принимаю же я правила игры, иногда даже и очень трудные. За нарушение правил – штраф или проигрыш. Есть искушение сжульничать, но тогда исчезнет и азарт игры.  
 
Вот если бы взрослые обсуждали со мной правила правильного моего поведения, обсуждали спокойно и бодро, по мере моего взросления я бы осознавал их объективную полезность для членов моего сообщества, будь то семья, дворовая команда или школьная дисциплина. И для меня, в частности.
 
Мне нужен некий свод – свод законов моей жизни в коллективе. Этот кодекс хорошо бы вырабатывать постепенно и – главное – вместе со мной.
Сначала он будет коротеньким и устным.  Потом может быть записанным, как в детском доме Януша Корчака.
 
Выработка правил поведения и сводов этих правил (кодексов). Здесь важна смесь игры с пробивающимся сознанием своих прав, удовлетворения от возможности своим разумом распутываться в своих делах.
Совместно обсуждая правила жизни, ребята вырабатывают правовые понятия на реальных, доступных их пониманию, конфликтах.
Для таких обсуждений нужно доверие взрослых к разуму детей и доверие детей к взрослым, к их доброжелательству и уму.
 
"Кодекс" детских законов ясно показывает каждому члену сообщества, чтò вредно, нежелательно и нетерпимо для сообщества, а чтò служит одним из действенных способов предупреждения проступков.

"Кодекс" показывает печальные для самого виновного следствия из его ошибки, следствия, подчас для него неожиданные, но, увы, неизбежные.

Правила поведения обязаны защищать добросовестных и трудолюбивых. От беспорядка больше всего страдают добрые, тихие и добросовестные люди.

Воспитатель не говорит, что провинившийся – плохой, не объявляет ему порицания, не сердится на него. Но воспитатель фиксирует его поведение как нежелательное, неодобряемое.

«Ты поступил неправильно. Ничего не поделаешь. С каждым может случиться. Больше так не делай».
 
Особенно важно тщательно разобраться в обстоятельствах проступка, который может оказаться при ближайшем рассмотрении вовсе и не проступком, а примером мужества, энергии, справедливости, честности, благородного порыва, искренности, душевной доброты.

Воспитание в силах помочь растущему человеку выработать в себе осмотрительность, внимательность, осторожность и привычку предвидеть последствия как своих действий, так и поступков других людей. Это – необходимый вклад воспитания в обеспечение безопасности и самого человека, и окружающих.
 
Велика воспитательная сила вопросов. Они применяются для осознания ошибок и выработки правильного отношения к ним. 
 
Вот уже совершены ошибки, произошли потери. Кажется, что торжествуют разрушительные страсти – зависть, ревность, ненависть, гнев. Но здесь-то и оказывается, что ошибки могут быть прощены, потери возмещены, страсти могут улечься и усмириться разумом.
 
Терпение, раскаяние и прощение предотвращает преступление, которое порождает и усиливает месть, а та рождает новые преступления.
 
Главная цель воспитания – стать ненужным, ибо оно устремлено к самостоятельности человека. Воспитание заключено именно в том, чтобы укреплять малолетнего в «самостоянии» - сначала в прямом, а затем и в переносном смысле. Конечная цель воспитания – превратиться в самовоспитание личности, и это ответ на глубинные и важнейшие потребности и интересы воспитанника.
 
По природе своей малолетний то ждет помощи и руководства со стороны близких и сверстников, то предпочитает действие самостоятельное. Стало быть, в воспитании как помощи в возрастании, взрослении человека важно улавливать моменты «самости» («Я сам...») и всё ослаблять и ослаблять содействие зрелого человека в выполнении различных действий начинающим человеком.
 
Воспитание состоит в постепенном ослаблении руководства и одновременно – в постоянном возрастании трудностей, которые приходится преодолевать закаливающимся в жизни людям.
 
От преждевременной и потому опасной самостоятельности воспитатель ограждает подопечного, а к полезной – даже подталкивает. Как ограждает и как способствует? Одобрением и его отсутствием, поощрением и его лишением. Стало быть, главнейшими средствами воспитания выступают не запрет и не наказание, а одобрение и поощрение в паре с их противоположностью.
 
Отслеживание детьми борьбы мотивов в себе помогает им сдерживать потенциально опасные импульсы и интенции.
 
Выработанные совместно с воспитанниками правила поведения распространяются и на взрослых, и на старших детей, и на ровесников. Закон обязан предотвращать капризы взрослых, истерические всплески недовольства, разнообразные виды несправедливых, читай: не предусмотренных законом претензий к детям. Своды правил уменьшают произвол по отношению к ребёнку («Ты виноват уж тем, что мне хочется наказывать, и я могу наказывать»).
 
Обсуждения проступков противостоят несправедливости употребленных мер взысканий, когда, например, выговор становится надругательством, а нотации – средством унижения и т. д.
 
Одна из целей кодексов — предотвратить возможное действие воспитателя, которое под видом наказания опасно близко подходит к оскорбительному действию. Замахнуться или прикоснуться, не вызывая боли, — уже оскорблением действием. И силу вовсе нет нужды применять непосредственно к скуле оскорбляемого человека. Здесь главное — намерение нанести обиду. 
 
Если ребенок видит, что и взрослые  подчиняются правилам, он меньше сердится, когда эти правила применяются к нему (Аллан Фромм).
 
Альтернативы силовым воздействиям в воспитании. Любая ли отрицательная реакция воспитателя на ошибку, нарушение, проступок принимает форму наказания? — Нет.
Обязательно ли наказание как санкция за нарушение законов, правил, установлений, норм? — Нет.
Является ли альтернативой наказанию вседозволенность? — Нет.
 
Из воспитания необходимо исключить угрозу силой и её применение. Наказания служит дрессуре, оно не может улучшать характер индивида, строгость наказания усиливает ненависть ребёнка вместо его исправления.
 
Необходимо вырастить чувство ответственности как рефлексии —обязанности, желания и умения отдавать себе отчёт в своих действиях, поступках.
 
Ребенок, уверенный в доброжелательности, спокойствии и искренности воспитателя, не нуждается ни в дрессировке ремнем, ни в угрозах, нотациях, праведном гневе. Ему достаточно тихого «молодец». Или же - сдержанного молчания. Одобрение и неодобрение воспитателя чаще всего проявляется в спокойной форме: «правильно - неправильно».
 
Недостаток наказывает себя. Несдержанность наказана болезнями, несправедливость — насилием, трусость — притеснением, неумеренность — пресыщением.
 
Потребность в наказании — внутренняя потребность, лежащая в основе поведения очень многих людей. Они стремятся к наказанию и унижению, находя в этих ситуациях компенсацию и разрядку мучающего их чувства вины.
 
Удовлетворение от успешного учения может быть намного сильнее, чем внешнее поощрение.
 
Успех воспитывает скорее, чем и поощрение и наказание.
 
Вред силовых наказаний. Репрессивная педагогика порождает героизацию нарушителя норм - осмелившегося преступить нормы, нарушение коих запрещено под страхом наказания, — как преодолевшего страх. Романтизация бунта — неизбежное следствие запретов, гарантом соблюдения которых выступает страх.
 
Для наказываемого, страдающего, как правило, от чувства неполноценности, невыполненное требование - это не вызов и не возможность проявить свои способности, а угроза унижения.
 
Привычка видеть хорошее в своих подопечных — верное противоядие от недовольства и нотаций.
 
Что предстоит сделать педагогике. Для выявления причин аномии и в дальнейшем для устранения этих причин необходимо создать нозологию проступков, их диагностику, а также систему профилактики и терапии.
 



Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter