Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Завидую тебе, о кленовый лист.
Ты высшей достигнешь красоты
И тихо упадешь на землю.

Сико

Апостолов А. Г. Анчутка в новом Бесограде

Автор: Анатолий Апостолов

АНЧУТКА В НОВОМ БЕСОГРАДЕ
(О поэме-кощуне Михаила Фридмана «Анчутка»)

Я убежден, что придёт день, когда физиолог, поэт и философ будут говорить одним языком и будут понимать друг друга.
Клод Бернард

Чем можно сегодня удивить искушённого читателя? Какая ’’светская’’ книга успокоит томление его души, или взбудоражит, усыпленный «идеологией пустоты» разум? Может, нет сегодня таких книг?
И всё-таки я хочу ошибиться в том смысле, что есть ещё такие книги, которые несут в себе высокое поэтическое слово и мощным, освежающим потоком прорываются сквозь запруды «дикого» и бесноватого российского книжного рынка.

Слава Богу, есть ещё книги, которые способны и сегодня, именно сегодня взволновать и заставить читателя задуматься о смысле своей жизни и её высоком предназначении. Одну из таких я осмелюсь назвать. Да, это поэма-кощуна Михаила Фридмана «Анчутка».
Известно, что глубокое по содержанию художественное произведение не нуждается в рекламе, ибо высокое искусство не может быть оптовым товаром.
Как и во все времена, главным критиком, судьёй и потребителем такого рода шедевров является избранный читатель и главным двигателем рекламы творчества всякого значительного художника. Именно для такого узкого, избранного, мыслящего круга читателя и написана поэма «Анчутка». Она является дерзким вызовом современной литературе (и в особенности поэзии), которая в последнее время приобрела все признаки вторичного искусства, в продукт агрессивно обезличивающей всех и вся глобализации – этого духовного СПИДа сегодняшнего человечества.
Глобализация, вытесняя из души человека и его сознания черты и образы национально-культурной самобытности, которые на протяжении многих веков и тысячелетий создавала для него национальная классическая литература, лишила человечество его надёжной иммунной системы. Под мощным катком глобализации, с её агрессивным безбожием, бездуховностью, пошлостью и цинизмом, в людях гибнет «всё божье и всё человечье» (Г. Иванов), человек лишается самого главного – смысла своего существования.

Поэма-кощуна «Анчутка» – это самобытный, своеобразный по форме и содержанию трансцендентный, иронический, буесловный сказ о запредельном и недоступном рядовому познанию в пространстве и времени. Поэму пронизывает трагическая, отчаянная ирония страдающего творческого сердца, ищущего в безликом людском муравейнике, в душном «человейнике» (термин А.А.Зиновьева) смысла жизни, счастья и справедливости. В сложном драматическом контексте нашего времени, когда рушатся идеалы и духовные устои, одной из возможностей постижения нравственных ценностей служит наше, ещё не убитое сатанинской культурой повседневности, живое восприятие таких вечных ценностей, как вера, верность, любовь, справедливость и самопожертвование. В плане уяснения «вглубь» и «вширь» двоякой сути человеческой души поэма «Анчутка» является своеобразным поэтическим дополнением, точнее продолжением таких значительных литературных произведений как роман ’’Бесы’’ Ф.М. Достоевского (1872) и роман ’’Мелкий бес’’ Ф.К. Сологуба (1905). Мысль автора поэмы ясна: каждая эпоха порождает своих бесов, кровавых «демонов революции» и мелких бесов «нового» общественного устройства, но нет ничего омерзительней и опасней мелких бесов, хорьков Смутного времени, жрецов Золотого Тельца, в смрадных миазмах которых может сгинуть любая великая и даже многочисленная нация.
Автор поэмы-кощуны проводит своего героя (своё Эго) через три эпохи: древнеславянскую (ведийскую), христианскую и современную российскую (безбожную). Герой поэмы Анчутка находится в постоянном движении, как калика перехожий, перемещается в пространстве-времени, встречая на своём пути героев восточнославянской мифологии –Берегиню, Нага, Ниба, Геха, Навь и Явь, героев и знаковых фигур Нового Завета, и, конечно, некоторых наших современников и свидетелей нового Смутного времени (’’старого, доброго ребе Льва Моисеевича Каца’’).
В поэме в яркой, образной форме присутствует глубокое осмысление социального и духовно-нравственного кризиса России, показано в виде диалогов и монологов столкновение самобытных личностей, носителей своей истины, своей ’’идеи’’, поиски смысла жизни и смысла истории, поиски Бога, общественной и человеческой гармонии.
В «Анчутке» ярко прослеживается сочетание лирической интонации, иронии и едкой сатиры, объектом которой является не далёкое, седое прошлое, а нынешняя «фантастическая», иррациональная действительность; идея вечного противостояния нравственного и творческого подвижничества силам зла.
Поэма-сказ «Анчутка» по структуре представляет собой двойной сон, точнее она состоит из трёх снов. Третьим сном является эпилог поэмы, в котором сам автор, проснувшись, опять, сызнова окунается в проклятую повседневность с её косностью и пошлостью, с её ликами и «личинами» оказывается для него сном более мучительным и гнетущим, нежели те два, предыдущих.
Кстати, поэма начинается тоже со сна героя (и автора) в наши дни, в эпоху торжества Нави (духовной смерти). Потом этот сон плавно переходит в сон-Явь, в прекрасную реальность ведийского, древнеславянского мира. В этом доисторическом мире всем всё ясно и понятно, нет лжи и фарисейства, где все сыновья и дочери главных и второстепенных богов, своих божественных покровителей; где «все как братья», где «всё, что есть, что было, что будет»
Кто такой Анчутка? Это мелкий бес, главный герой поэмы Михаила Фридмана, который сам себя представляет читателю:
Не знаю я, поверите ль словам,
Я чёрт. Обычный чёрт, что ищет счастья!

В чём суть поэмы-кощуны Михаила Фридмана, какова его философия? Философия поэмы «Анчутка» – это философия Вечности: смысла истории и смысла жизни человеческой, смысла всего сущего, наконец, смысла самого Мироздания. Главным героем поэмы-кощуны является Анчутка –любознательный, энергичный бесёнок-сатир, один из козлоногих отпрысков Великого Пана, покровителя стад, лесов и полей, демона стихийных плодоносящих сил земли, тонкого ценителя и строгого судьи пастушеских состязаний в игре на свирели. По воле автора поэмы её герой проделал огромный путь во времени и пространстве, явился в нашу эпоху из седого прошлого, из эпохи заката античного мира, воспетого самим Плутархом.
По пути в ХХ1 век Анчутка из языческого, славянского чертёнка-козленка сумел внешне преобразиться в современного человека, но, увы, до конца (внутренне) по нашим понятиям до конца не очеловечился – не смог по многим причинам стать ’’таким как все’’, а это обстоятельство –ох, какая трагедия для нашего не-до-завершенного человека.
Что же ищет Анчутка, этот один из ’’падших ангелов’’, один слуг, взбунтовавшихся против своего господина дьявола, в нашем предметно разделённом мире?
То же самое, что и мы с вами, дорогие читатели – ответ на один из «вечных вопросов» бытия: ’’Зачем?’’
Зачем я живу? Зачем и для чего я рождён на свет? В чём смысл жизни? Что такое Бог? Действительно ли Он сотворил мир и человека? А может, это наоборот, люди придумали богов и Бога; если всё же первичен Бог, то каким образом и зачем Он всё это сотворил, каковы Его планы; куда движется Космос и что ожидает человечество в будущем; откуда у людей берётся душа и возможно ли возрождения человека. Что такое смерть и бессмертие? И в чём заключается счастье человека на Земле, наконец, имеет ли жизнь человека высшее предназначение?
По большому счёту, герой поэмы Михаила Фридмана занят поисками смысла бытия, постоянным стремлением постигнуть тайну мироздания. Коллизия созерцательного и действенного отношения к жизни расширяются в поэме-кощуне до «рокового» вопроса о возможностях и пределах человеческого разума и духа. Конфликт божественного и «бесовского» в герое (и в авторе) вырастает в испытание человеческой природы, в которой добро и зло являются «сиамскими близнецами».
Поиски смысла жизни и её высокого предназначения Анчутка начинает с поисков истинного человеческого счастья. Для этого автор поэмы как бы ’’сводит» своего героя со знаковыми героями разных эпох, которые через диалоги или монологи (наставления и поучения) пытаются утешить Анчутку посредством толкования собственных «идей», своего самобытного взгляда на смысл жизни, который, по их «частному» мнению, заключается в общественной и человеческой гармонии на данный момент эпохи. Но, увы, их ответы на жгучие «вечные вопросы» Анчутку не удовлетворяют, а последний монолог Иуды Искариотского повергает героя поэмы (и её автора) в глубокое отчаяние: ’’С верой счастья нет!’’ Но не таков герой поэмы, чтобы впасть в грех уныния и тихо, как жухлый кленовый листочек плыть по течению реки мёртвых.
Наделённый мудростью Силена и огромным либидо Диониса и Пана, неутомимый в своих духовных поисках Анчутка пытается найти дорогу к Богу, Творцу Вселенной. Только Он, Создатель мира сего, может ясно дать ответ на все «вечные вопросы». Но где эта дорога, где эта тропа? Разум бессилен, душа недоразвита: бесполезно плакать и молиться, – Бог незрим.
Анчутка чувствует своё ничтожество перед Большим Мирозданием, и прежде, чем обратиться к Богу, даёт самое уничижительное определение человеку как «венцу творения»:
Кто ты в Галактике, там, среди звёзд?
Честный ответ предсказуем и прост.
Кто ты для Жёлтого карлика в небе?
Крошка? Песчинка? Корпускула? Ион?
…………………………………………
Ваше величество – глуп, туп, слеп, слаб,
Кварк ты для Бога, ты даже не раб!
Ты бесполезен! Ты просто, чтоб было!
Жалкий, ничтожный – ни выпить, ни съесть!
Ты рассуждаешь про совесть и честь,
Зная гравитационную силу,
Зная о поле, не видя его?!
Мог бы поверить, что есть божество
То, что Вселенною грамотно правит,
Пастырь, который вас, стадо, пасёт.
Та недосказанность двигает всё
В вашей слепой хаотичной ораве…
Узреть воочию Бога становится навязчивой маниакальной идеей Анчутки. В поэме-кощуне отчаянное, страстное богоискательство перемежается с элементами того богоборчества, которое в своё время переживала российская интеллигенция на рубеже двух последних столетий:
…Охотно веря, что не пробил час,
Грешу, считая правду наглой ложью,
И не хочу быть больше тварью божьей,
Ведь богом должен быть один из нас…
Готов пылать одной надеждой впредь:
Познать Тебя до наступленья смерти.
Я верующим говорю: ’’Не верьте!
Поскольку душу верой не согреть’’.
…………………………………..
Мой Бог, он знает, что я где-то между
Добром и злом, и между «да» и «нет»,
В последний раз пришёл, чтоб дать надежду –
Новейший окончательный, Завет!
Что имеется в виду под «новейшим, окончательным Заветом»? Конец времён? Царство Князя тьмы? Гибель человеческой цивилизации? Но ведь было два Завета с Богом – Ветхий и Новый. Неужели бывать ещё и Третьему, Новейшему Завету? Возможно ли и правомочно ли погрязшему в грехах человечеству «пролонгировать» свой договор с Творцом Вселенной?
Но автор поэмы уклоняется от ответа. Его герой, как и апостол Фома, надеется на евангельское чудо: желает увидеть лично воочию «Бога Живаго» ещё при жизни любой ценой, даже ценою жизни. Здесь невольно вспоминается сделка доктора Фауста с Мефистофелем, когда ради бессмертия смертный человек продал дьяволу на гибель свою бессмертную душу. Но Анчутка, в эпоху торжества Золотого Тельца, ради достижения своей высшей цели готов без сожаления расстаться с жизнью, не заботясь о дальнейших мытарствах своей души.
Здесь явно прослеживается прагматизм эпохи, в которой живут и действуют герой поэмы и её автор. В наше время весьма уютно тем, кто умело сочетает «служение» Богу единому и другим «земным божествам», смысл жизни и её высокое предназначение их не волнует. Но почему тогда Анчутка не желает занять в этом мире «равных возможностей» свою удобную, уютную нишу, уйти от мук совести под комфортабельную сень? Почему Анчутка так страстно желает увидеть «живого бога», почему он отчаянно взывает к своему Создателю, и вопли его как глас вопиющего в пустыне? Особенно трагично звучит в поэме акростих «Неведомому Богу»:
Никто Тебя не видел никогда!
Естественно, что я мечтал немало,
Взглянуть хотя бы раз на Идеала,
Единожды поверить навсегда!

Да только это, право, ерунда.
Огонь горит, как лампа, вполнакала,
Мои глаза глядят во тьму устало,
Однако, только я смотрю туда!

Молитвами и радуюсь и плачу.
Увидеть образ Твой хочу сейчас.
Борюсь и не надеюсь на удачу,

Охотно веря, что не пробил час.
Готов пылать одной надеждой впредь:
Увидеть Бога, чтобы умереть!
В этом акростихе – вся суть духовного состояния наших граждан, бывших советских людей, как уже воцерковлённых, так и тех, кто ещё ищет дорогу к Богу: ’’Верую Господи, но помоги неверию моему – открой Лице Твое’’! Одним словом, узрев Бога, не страшно и умереть. Неужели только в этом заключается смысл жизни человека и высокое предназначение? Святая простота…
Зачем эти вопли, стенания и призывы, когда Бог рядом с тобой, над тобой, в тебе самом! Его животворящее, созидательное Слово во всех летописях Неба и Земли, в Ведах, в Библии, в Торе, в Коране. Именно в них и можно найти ответ на вечный вопрос бытия: ’’Зачем?’’
Зачем сотворил Бог мир и человека? Что нужно Творцу Вселенной от своей двуногой твари, какие задачи ставит Он перед людьми?
В Евангелии на этот вопрос дан вполне ясный, конкретный ответ: ’’Вы –соль земли… Вы – свет мира… Итак будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный’’ (Мф. 4, 13-48). То же самое, но в развёрнутом виде находим мы в Коране. В суре 56 «Неотвратимое событие» читаем:
1.Когда неотвратимое событие наступит,
2.Не будет ни одной души,
Которая в приход его не верит.
3.Оно унизит и возвысит многих.
4.И сотрясётся до глубоких недр земля,
5.И горы раскрошатся на осколки,
6.И станут рассыпающимся прахом…
…………………………………….
10. И те, кто благочестием превосходил других,
11. Они приближенными будут к Богу
12. В садах услады
13. Много первых (из далеко ушедших лет),
14. И лишь немногие – из поздних лет…
……………………………………..
60. Назначили Мы смерть для вас
Уделом равным,
И в этом – планов Нашей воли
Никто расстроить не способен,
61. Коль мы одну из форм
Решим сменить подобною другою
И снова воссоздать вас в виде,
Кой вам доселе был неведом.
62. Поистине, известно вам о первой форме сотворенья,
Так что ж об этом вам не поразмыслить?
63. Вы видите посев семян на пашне, -
64. Так в вас иль в Нас
Лежит причина их произрастанья?…

Как видим, в этих священных текстах речь идет о начале неотвратимого, коренного обновления, преображения человека как естественного и духовного продукта космической эволюции, земная, «плотская» жизнь которого является всего лишь вариациями на электромагнитные темы, а обменные процессы организма основаны на ионном обмене.
Под словами «обновление» и «преображение» нужно понимать переход человеческого существа в качественно новое изменение.
Сегодня уже всем стало ясно, что возникает какой-то новый мир, пугающий нас такими проблемами, которых не знали предыдущие поколения. Взгляд на мир, как материал для преобразования – характерная черта европейской техногенной цивилизации давно исчерпал себя. На смену техногенной цивилизации грядёт, как апокалипсический всадник, глобализация, которая намерена преобразовывать не только предметный мир, но и само общество, используя для этого другого человека как материал для преобразования. Вполне возможно, что из среды “председателей земного шара” возникнут несколько сотен «преобразователей», которые будут преобразовывать всех, кроме себя.
Таким образом, всё человечество (за исключением т.н. «золотого миллиарда») будет выступать как «человеческий материал» для преобразующей деятельности сатанистов нового типа. И если, избавь Бог, такие времена наступят, то тогда человечество столкнется с такими невиданными страданиями, которые во сто крат превзойдут все ужасы ХХ века, «века-людоеда». В условиях глобального, планетарного экологического и тотального духовно-нравственного кризиса, полного отчуждения и распада личности, всеобщей дебилизации (термин Б. М. Бим-Бада) и вырождения, а также мягкой, «бархатной» ликвидации «отработанного», или лишнего «человеческого материала», с помощью направленного волнового, электромагнитного, психотропного оружия, люди окончательно утратят не только смысл жизни, но и даже само желание жить…
Но, к счастью у Бога всего много, и пути Господни неисповедимы. И не для того Творец Вселенной создавал человека, чтобы тот перестал соответствовать Его Высшему Замыслу. Человечество выживет, если сумеет выработать новое мировоззрение.
Но выработать его могут только люди новой формации, которые должны направить активность человека «вовнутрь», она должна вести его к самосовершенствованию и к самоорганизации, к самовоспитанию, чтобы человек мог воплощать себя как творчески активное существо «ныне и присно и во веки веков». Задача, скажем, почти невыполнимая, задача вселенского масштаба и её осуществить можно только при содействии небесных сил. Но как найти связь с ними, с самим Богом? Только через религию, веру, молитву и исполнение божественных заветов заповедей, и самой сложной из них: ’’Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный’’.
Зачем Богу необходим человек с совершенной душой? Это самый трудный вопрос из всех «вечных вопросов», ибо он касается главной сути отношений Бога и человека: человек – со-трудник, со-творец Божий, но, чтобы он реализовал себя в качестве такового, ему сначала надлежит принять от Бога ’’таланты’’, ’’дары’’ жизни, добра, творчества.
Но человек должен мудро распорядиться этими талантами, не нарушая основной закон жизни: ’’Живи сам и не мешай жить другим. Люби Бога и делай, что хочешь, Веди такой образ жизни, который приводит человека к созидательной, творческой, вечной деятельности, чтобы через веру и добрые дела преодолеть пропасть небытия’’. Это самый важный религиозный вопрос. Собственно он и составляет суть религии.
’’Милости хочу, а не жертвы’’ –сказано в Ветхом Завете (Ос.6:6). Истинная жертва всегда при человеке – это его сердце, дух сокрушенный. Кто может излечить больную душу на этой жестокой и равнодушной Земле? Только Создатель, ибо Он не есть Закон в юридическом понятии, а Врач, исцеляющий болезни человеческих душ в терминах органических, духовных, т.е. в этом отношении цель Бога, по мысли преподобного Макария Египетского, ’’исцелить человечность’’. Тут всё кажется ясным и понятным.
Но почему тогда так страдает и томится тоской отчаяния Анчутка, этот перевоплотившийся в недозавершенного человека мелкий бес, который решился выйти из Тьмы Зла и стать Солью и Светом земли? На этот вопрос отвечает сам автор, который в трудный момент приходит на помощь своему герою, и как бы персонифицируется с ним. А дело в том, чтобы исцелиться, необходимо верить во Врача, довериться Ему со всей душой, наконец, приложить все силы, чтобы попасть к Нему на приём.
К сожалению, здесь Анчутке трудно помочь, потому что он несёт в себе три ипостаси: учёного-физиолога, поэта и философа, которые никак не могут понять друг друга, ибо каждый из них имеет свою ’’веру’’ и свой язык. Это вызвано тем, что религия и наука с давних пор представляют две враждебные силы, не соединённые между собой. Эта вражда сегодня является большим злом, ибо оно идёт сверху и незаметно просачивается в молодые умы, как тонкий яд, который вдыхается вместе с воздухом. А между тем, каждый грех мысли неизбежно в результате своём превращается в душевное зло, а, следовательно, зло общественное.
Религия отвечает на запросы сердца, отсюда её магическая сила, наука –
на запросы ума, отсюда её непреодолимая мощь, а соединённые в одно целое они являются мощным средством познания человеком тайн мироздания. Уже прошло много времени, а эти две силы до сих пор не перестают враждовать.
Отсюда глубокая раздвоенность и скрытая вражда не только между государством и церковью, но и внутри самой науки, в лоне всех церквей, а также и в глубине совести всех мыслящих людей. Ибо, каковы бы мы ни были, к какой бы философской, эстетической или социальной школе ни принадлежали, мы несём в своей душе эти два враждебные мира, с виду непримиримые, хотя оба они возникли из одинаково присущих человеку, никогда не умирающих потребностей: потребности его разума и потребности его души. Нельзя не признать, что эта борьба, длящаяся более двухсот лет, немало способствовала развитию человеческих способностей, энергия которых внушила поэзии и музыке черты неслыханного пафоса и божественного величия.
Но слишком долго длившееся и чересчур обострившееся напряжение интеллектуальных и духовных сил вызвало резкое ослабление воли и перешло в астенический депрессивный синдром, в скептицизм, в нигилизм, в глубокое недовольство самой жизнью человеческой.
Наука по-прежнему занимается изучением только одного физического мира; нравственная философия потеряла всякое влияние над умами; религия ещё владеет до некоторой степени сознанием масс, но она ещё не может восстановить свою силу над интеллигентскими слоями российского общества. Всё еще великая своим милосердием, она уже более не светит той прежней, крепкой верой в бессмертие души.
Политические вожди и общественные лидеры нашего времени все – либо неверующие, либо скептики, и соответственно, не только сомневаются в пользе своего дела, но и не могут объяснить самим себе смысл собственного бытия. Такой глубокий духовно-нравственный кризис в общественной и в частной жизни обязательно приведет нас к глобальной катастрофе.
В этом понимании-ощущении гибели нашей цивилизации и заключаются духовные страдания Анчутки – этого странного, виртуального учёного-материалиста, поэта и философа-идеалиста. Как учёный-материалист Анчутка знает, что для рождения науки мир должен быть профанирован и демифологизирован, то же самое касается и исторической науки.
Но Анчутка по воле автора поэмы ещё и поэт-монотеист и… язычник в прошлом, а посему сегодня позиция язычника по отношению к природе является более экологической и нравственной. Монотеизм, вера в единого Творца, у Анчутки-философа – это квазипантеистическое отождествление человека и общества с Природой, с Мирозданием. ’’Каждая былинка имеет ангела-хранителя, который повелевает ей: расти!’’ (из поучений рабби Симона). То же самое утверждается в Талмуде и в еврейской Каббале. В то же время учёный Анчутка понимает, что языческий политеизм (точнее – пандемонизм) не позволяет развиться науке, той науке, которая даёт надежду найти единые и понятные принципы устройства Мироздания.
Сегодня не только библейская вера понуждает людей признать, ’’что из невидимого произошло видимое’’ (Евр. 11:3), но и физики говорят о том же: логос, число, соразмерность онтологически значимей, они первичны своих физических воплощений. А это значит, что сквозь мир и его духовную структуру просвечивает изначальная творческая мысль, наделённая таинственной созидающей силой.
И тут у любознательного поэта Анчутки возникает ещё один мучительный философский и даже богословский вопрос: каковы основания доверять человеческому разуму, а если наш разум столь созвучен разуму мироздания, то насколько человеческий язык научного описания, язык творчества соответствует языку самого мироздания. Кто из людей может быстрее наладить связь с Небом – поэт или физик? Об этом люди спорят и по сей день, хотя спорить на эту тему бесполезно. Давно известно, что научным является всё то, соответствует истине. А доступ к Большой Истине имеет только человеческая душа, и никакой экспериментальный опыт на таком уровне истины невозможен.
Анчутка понимает, что на атеизме научной картины мира не построишь, но и на язычестве – тоже.
Уж кому как не Анчутке знать, что для языческих богов, этих вневременных, бессмертных существ обычные люди, – словно мухи для резвящихся детей.
Ещё Платон в своих «Законах» писал по этому поводу: ’’Человек – это какая то выдуманная игрушка бога’’. Ясно, что с таким выводом ни православный учёный, ни один богослов согласиться не может, ибо такой постулат лишает человека всякого смысла его существования.
Научному исследованию поддается только та вселенная, которая от края и до края разумна. Так она может восприниматься только в мире монотеизма, где о Боге говорится как о Любви творящей и созидающей. Но и такое понимание не вполне устраивает Анчутку, ибо монотеизм, вера в единого Бога Творца, без веры в высокое предназначение человека – это всего лишь слепая вера, вера в Бога ’’на одну треть’’. С такой ’’усеченной’’, неполной верой невозможно распознать замысел Божий о себе. Но движимый отчаянием и непомерной, греховной гордыней Анчутка почему-то считает, что его жизнь будет иметь смысл только тогда, когда произойдет его «личная» встреча с Творцом Вселенной:
Тобой душа наполнена на треть,
И этого уже довольно много, (выделено мною –А.А.)
Но я бы умер, чтоб увидеть Бога,
Хотелось бы на Бога посмотреть.
Однако данное четверостишие нельзя считать последним, отчаянным духовным воплем сокрушённой души героя поэмы, ибо не прошёл ещё Анчутка до конца свой тернистый путь богоискательства, не претерпел он те жестокие и несправедливые испытания, которые как раз и способствуют духовному совершенствованию.
Здесь, по-моему, поэт-философ Михаил Фридман неосознанно допустил существенную неточность ’’историософского’’ характера. Как человек интеллектуальный, энциклопедически образованный, глубоко духовный и одарённый, автор поэмы должен, как никто другой знать, всё жуткие гримасы нашей новейшей «профанированной» документальной истории.
Известно, что крушение идеалов и мировоззрений на грани двух эпох всегда сопровождались огромными страданиями и кровавыми жертвами, что иногда резкая смена общественного устройства и агрессивное торжество нового мировоззрения приводило к полной гибели не только отдельно взятых социальных слоёв населения, но и к уничтожению целых народов.
Но как показывает история философии, даже после самого опустошительного пожара остается одна единственная мыслящая былинка имеющая своего ангела-хранителя, одно зёрнышко, которому приказано выживать, бороться и бесконечно долго продолжаться в себе подобных.
Ум человека может зайти в тупик, но жаждущая бессмертия душа никогда. Ведь совсем не даром Анчутка направляет свои стопы к ребе Льву Кацу, который выступает в поэме как символ, как носитель ветхозаветных идей и тех трагических метаний древних иудеев между языческим Золотым Тельцом и монотеизмом, верой в Бога Единосущного, которые обошлись человевчеству морями крови.
По сути, и логичнее всего этот вопль души Анчутки, жаждущей бессмертия, должен был бы звучать так:
У порога временем истёртом
Буду выть у запертых дверей:
Чаю воскрешения всех мёртвых –
Высшей сути Истины Твоей!
И вполне возможно, что он бы приблизительно так и звучал бы, и вполне возможно, автор поэмы помог бы своему герою найти путь к «Богу Живому», если бы не этот легион мелких бесов, оккупировавших нашу страну. Именно они и помешали Михаилу Фридману завершить мучительно трудное восхождение своего героя к подножию Небесных гор. Но помешали не навсегда, ибо не так слаб духом поэт-философ Михаил Фридман, чтобы опускать руки и признавать своё поражение.
Трагедия Анчутки заключается в его неверии в духовно-нравственную эволюцию человека, в его самосовершенствование, которому мешают в первую очередь внутричувственные свойства души «человека биологического»: – жадность-ревность-зависть – эти главные архитекторы социального, земного бытия.
Жалуясь на «издержки» земного бытия, люди часто апеллируют к Богу, вопрошая, «куда же Он смотрит», а если «не смотрит», то, есть ли Он вообще.
Такая позиция очень многих устраивает, особенно мелких бесов Нового Бесограда.
Но люди, ищущие Бога, смысла жизни и бессмертия пытаются всё-таки найти ответы на «вечные вопросы» бытия и в этом им сегодня помогает Большая Историософия, (история о созидательных и добрых делах человечества –А.А.), в которой заключён двуединый, предназначенческий и человекосущностный метод, позволяющий вникнуть в глубины философии Вечности и смысла жизни.
Согласно философии истории Бог действительно есть и смотрит он далеко, туда, где простирается таинственная вечность. Его главная и прагматическая забота о нас, людях, заключается в том, чтобы мы в этой вечности не затерялись, а наша история, точнее историософия в космологическом измерении продолжалась бесконечно. Разве одного этого уже недостаточно? Тем более что у Бога, несомненно, имеется великое множество других, куда более сложных забот, чем наша мелочная земная суета.
Цикличность трансформации Всеобщего Бытия – это, пожалуй, главный способ его существования. Интеллектуальное же обеспечение судьбоносных процессов ложится на его разумное, мудрое божественное начало. Одним из проявлений разумного начала Бытия на строго обусловленном отрезке космологического времени является только мыслящее человечество, которое, не отдавая себе отчёта и, выступая в определённом смысле «Анчуткой», движется к созданию более совершенной формы разума и высокой нравственности.
В этом смысле «преображенное» человечество с новым мировоззрением будет выступать в роли «соавтора» Творца в написании новой, более важной главы космологической истории возрождения Мирового Сознания.
Анчутке не хватает опыта религиозно-духовных переживаний он не пережил больших жестоких и несправедливых испытаний, которые являются пробными, фундаментальными камнями истиной веры Они даются человеку не «за что?» и не «почему?». Они «для чего?» Они для духовного совершенствования. Только в религиозно-духовном совершенствовании человек приобретает своё бессмертие. Но для этого одних страданий мало, необходимо ещё и Желание как божественная категория. Желание может обновить человека, желание найти дорогу к Богу «внутренне» возвышает человека. Человеческая душа, сотворённая по образу Бесконечности не может существовать вне Бога. В Псалтири есть слова ’’бездна бездну призывает’’. В христианской традиции эти слова понимаются как призыв бездны человеческой души к бездне Бога.
Что касается тайны смерти и бессмертия души, причин угасания нынешнего человечества, и других загадок Бытия, то они содержатся во многих текстах Священного писания, но в основном во множестве изречений в заключительной части Библии – в Откровении Иоанна Богослова.
Воспроизводя сверхглубинные импульсы онтологического подсознания, святой Иоанн описывает нам идеальную Вселенную-Разум, тождественную Богу, который сказал ему: «Не бойся; Аз есмь первый и последний и живый; и был мертв, и се, жив, во веки веков, аминь; и имею ключи от ада и смерти» (Откр.1, 17-18).
Здесь и далее слова первый и последний указывают на цикличность Всеобщего Бытия, где всё буквально извечно возвращается на круги своя. Ад и смерть – это начало и конец земной жизни людей в их биологическом воплощении, когда они выполняют свою главную космологическую миссию (’’живу как в аду горю’’). А слова живый и был мертв, и се жив, вполне укладываются в формулу, согласно которой в настоящее время «космологического Бога», в завершенном виде, уже и пока ещё нет. Но Он был и будет.
И этому нужно верить, ибо «так говорит Первый и Последний, Который был мертв, и се, жив (Откр.2,8). Далее Он, устами Иоанна, повторяет эту ещё не один раз, чтобы люди относили эту истину именно к космогоническому Господу-Богу, управляющему иерархией нижестоящих матриц-ангелов, этих рабочих осликов Духа Святого. В этой ипостаси Он (Бог) существует и поныне.
И будет существовать, видоизменяя структуру сознания, пока не завершится эпоха космогонии. Затем Он уступит своё место Космологическому Богу. Таким образом, бесконечно преображаясь сам, Творец преображает и видимую Вселенную и невидимую, «потустороннюю» Вселенную, и всё то, что они обе содержат, в том числе Мировое Сознание и сознание человека.
Схожая картина «видоизменения» Вселенной преподносится разными созерцателями различных времён и народов.
Бог описывается Иоанном как «держащий семь звезд в деснице Своей, ходящий посреди семи золотых светильников» (Откр.2,1). Число семь встречается в Новом и Ветхом Заветах едва ли не повсюду, ибо оно – сакрально. Ведь звёзды и светильники являются для человека источниками света, свет же зачастую ассоциируется со знанием и/или с сознанием, знание с разумом, а возрождение Бога, который бы мертв, и се, жив, предваряют шесть качественно разных форм сознания. Сам же Он в этой цепочке является седьмым, первым и последним, хотя эта Семёрка стоит как бы особняком, величаво обособленно. Ведь в «потусторонней» Вселенной (’’на том свете’’) Идеальный, божественный, Порядок не эквивалентен Мировому Сознанию, которого всегда не хватает для вечного, творческого созидания Совершенного Мироздания.
Мировое Сознание является тем свойством идеальных формул, которые святые отцы называют Святой Троицей, которая арифметически выглядит по схеме: ’’два в одном образуют «несовпадающее» с ними третье’’. В более широком контексте философии Вечности это третье является седьмым. Таким образом, число семь становится священным, определяющим цикл деятельности, как отдельных людей, так и их организаций.
Пифагорейцы считали его мироправящим, божественным, играющим космическую роль числом и называли греческим «критическое время». Эти выводы подтверждены и выкладками современных физиков-теоретиков, например, в докладе А.П. Ефремова «О числах в Библии и в системе Мироздания». А вообще, в Откровении святого Иоанна Богослова мир бесконечно сложен во взаимодействии бесчисленных деталей, однако в принципе он гениально прост.
Если принять во внимание высшее предназначение человечества, ковчегом которого служит Земля, то и в данном смысле планета выглядит вселенским центром, сигнализирующим об очередном этапе возрождения космологического интеллекта, Бога, который изречет потом: «был мертв, и се, жив». А сегодня Бог предупреждает, что скоро «грядет, и что время близко».
Космологического Бога в настоящее время уже и пока ещё нет. Как нет уже и пока ещё полноценного Сатаны. Бог сегодня представлен Духом Святым, а сатана – хаосом, смутой, легионов мелких бесов. Физический мир, в котором мы живём – это последствия, разрушенного сатаной Царства Божия, его материализованные обломки.
Бог, создавая Себя и нас в Себе, восстанавливает утерянный Рай и вытаскивает (спасает) души человеческие из Ада, где мы сейчас и пребываем в материализованном виде. Бог же, что называется, зрит в корень: Он разрушает не насилие в мире, а мир насилия.
Мироздание, в котором извечно противоборствуют Вселенский Порядок и Вселенский Хаос, как раз и выступает гарантией Вечности, а её содержанием являются циклически меняющиеся формы, типы и виды Бытия Они очень разные, но представляют собой объективную реальность. Одним из её феноменов выступает и человек, имеющий определённое предназначение, которое, ему в любом случае, придётся выполнять. Это очень тяжёлый крест. Почему? Да потому, что реальность – страшная страна: в ней бьются Бог и Сатана.
Я прошу простить уважаемых читателей за столь пространное изложение основной идеи поэмы-кощуны Михаила Фридмана. Видит Бог, что я этот текст составлял не из-за болезненного тщеславия и желания выглядеть перед читающей публикой «самым умным», а для того, чтобы читатели осознали и оценили высокий уровень мировоззренческой лирики поэта Михаила Фридмана.
Хочу честно признаться в том, что на составление прозаического научно-популярного текста, касающегося «расшифровки» только нескольких абзацев Откровения святого Иоанна Богослова я потратил шесть дней напряжённого умственного труда и огромной психической энергии. Заодно скажу, что изложить подобные идеи философии истории в стихотворной форме мне не под силу.
Такое возможно только Михаилу Фридману и, может быть, было под силу таким поэтам прошлого, как Валерий Брюсов (1873-1924) и английская писательница, философ и поэт Анна Бронте (1820-49).
Поэма-сказ «Анчутка» Михаила Фридмана – выдающийся образец мировоззренческой лирики новейшего времени. Это не только поэтическое переживание очередного российского интеллигента-богоискателя, а поэтический прорыв в новый пласт реальности. Поэму нельзя пересказать в прозе, её можно только истолковать в жанре научно-популярной литературы, ибо это не просто книга на полке, а зерно в поле. Поэма является существенным и своевременным, высоко художественным вкладом в развитие Большой Историософии.
Чудесное, «виртуальное» путешествие бесёнка Анчутки в конце поэмы заканчивается духовными страстями АНгела ЧУТКАго, тонко чувствующего все нравственные изломы-переломы и духовный распад нашего предметно разделённого мира эпохи стремительного угасания человечества.
Мир поэмы-сказа мы должны включить в нашу действительность и нашу собственную жизнь, чтобы сам этот мир соответствовал смыслу веры в него.
В сложном драматическом контексте нашего времени, когда рушатся духовные устои и идеалы, одной из возможностей постижения нравственных ценностей служит наше восприятие таких вечных понятий, как вера, верность, любовь, самопожертвование.
Являя пример максимально плотной информационной, образной, эмоционально-чувственной и философской насыщенности, поэзия Михаила Фридмана концентрирует в себе, хранит и продолжает хранить саму душу народа, потому, что в ней запечатлены бытовые и ритуальные традиции поколений, наши героические сказания, мифы и многовековая мудрость предков. Язык Михаила Фридмана –это язык, на котором разговаривали наши древние предки, язык, на котором они скликали своих братьев на битву на защиту своего Рода, Родины, Отечества – это уже не просто язык «функционального общения», а часть твоей души.
В художественном плане поэма-сказ «Анчутка» прекрасна во всех отношениях. Стих Михаила Фридмана разнообразен по форме, лёгок, музыкален, искромётен, образы мифических и евангельских героев живописны и рельефны. В поэме отражены все лучшие стороны души и высокая одарённость её автора. Для тонких ценителей высокого поэтического наибольшее наслаждение представляют четвертая и пятая главы поэмы, в которых венок рондо и венок сонетов (в монологе Иуды Искариотского) представляют образцы мировой классической поэзии. Для любителей и почитателей родного русского языка, для студентов филологических факультетов и всем, кто изучает славянский язык, будут интересны и поучительны зачин поэмы и первые её две главы, в которых Михаил Фридман выступает как тонкий знаток восточнославянской мифологии, как учёный-славист и филолог. Здесь особенно ярко проявились в поэме элементы магических переживаний с использованием многих терминов, ключевых понятий и мифопоэтических образов языческой славянской мифологии. В первой главе поэмы есть такие места, где вдохновение Михаила Фридмана достигает опасных «запредельных высот» и доводит душу поэта до трансперсонального состояния (божественного озарения), которое сродни шаманскому камланию, полётам в «горнии миры», когда стихи преображаются в стихи-гимны, в духовные песни. В поэме «Анчутка» улавливаются некоторые праславянские языческие мотивы, характерные для раннего творчества Сергея Городецкого (1884-1967), с его сборниками стихов «Ярь» и «Перун» (1906), а также Николая Клюева (1887-1937) с его воспеваниями «Руси изначальной, Руси избяной», этого утерянного рая, где не было ни рабов, ни рабынь и налога за пашни…
Михаил Фридман как бы продолжает благородное дело этих поэтов, стремится в своей поэме открыть еще одно окошко в древнюю русскую духовную культуру, даёт свою мистико-романтичную интерпретацию русского национального характера, умело использует для этого древнюю символику Вед, религиозные верования древних славян на протяжении двух тысяч лет.
Прекрасен и мелодичен язык эпохи Оума, Перуна и Вед, язык древних славян (праславян) времен их могущественного единства:
…Выя прямо до ушей.
Верлиока, Злыдень, Волот –
Не берут ни ветр, ни холод
Дед аркучи, дескать внеже
Алчет – выть ему дам днесь…
Поэма «Анчутка» – ещё одно из тех волшебных зеркал, в котором поэтической форме запечатлёно моральное и нравственное состояние нашего поколения, мучительные духовные искания лучших молодых умов нашей трагической смутной эпохи. Поэма Михаила Фридмана обращена к тем мыслящим людям, которым предстоит в тяжелейшей духовной борьбе с силами Тьмы выработать то новое мировоззрение, которое будет отвечать по всем параметрам тайного замысла Творца Вселенной.
Надеюсь, что мне удалось в этой статье подвести итог под многолетним и бесплодным спором на тему «Физики и лирики». Вывод однозначен: только настоящие Поэты (независимо от их профессий) являются передатчиками по обмену информацией между тремя взаимодействующими мирами, Между Большой Вселенной, микрокосмом и Антивселенной. К таким поэтам я отношу и Михаила Фридмана.
Анатолий Апостолов,
писатель России.





Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter